Судьба цивилизации
Шрифт:
Уже не раз указывалось на то, что для питания и выделения нужны соответственно два отверстия – рот или его аналог и анус, что делает двумерных созданий не воплощаемыми в действительности, потому что в таком случае они разделяются надвое. На самом деле это не совсем справедливо. Довольно легко вообразить себе, как вначале что-либо из внешней среды захватывается, затем полость с добычей замыкается, после чего происходит переваривание, и только потом создаётся новая пазуха, через которую наружу выбрасывается лишнее. Если кишечник не обязателен – т.е. нет нужды связывать оба прохода – то всё в порядке.
Однако все мы – все животные, а не исключительно люди – есть трёхмерные творения вследствие чего пищевод у нас есть. Это означает, что у нас также имеется некие – умозрительные,
На это возразят в том духе, что, скажем, у камней или скальных пород тоже отчётливо выделяются эти направления. И это бесспорно. Но столь же несомненно то, что ничего из этого никаких суждений не выносит банально из-за того, что в этом нет никакого прока. Тот же булыжник никак не ощущает себя в пространстве и времени, и оттого для него нет никакой разницы между различными положениями в том и другом – а для его составляющих и вовсе безразлично, часть они его или нет.
Это подводит нас к тому, что у всего живого есть ещё одна общая особенность, заключающаяся в том, что все они испытывают – как-то совершенно определённо – два отличных – в смысле разных, а не замечательных или прекрасных – момента, а именно рождение и смерть. Между ними пролегает некий промежуток, на котором при желании всегда можно разместить зарубки и насечки, демонстрирующие те или иные интервалы. В силу того, что они носят произвольный характер появляется чуть ли не бесконечное число отрезков, которые легко сравнить – и то же самое, между прочим, касается их ширины, длины и высоты.
Конечно, было бы неплохо обозначить более существенное различие между живым и нет, но эта тема заслуживает отдельного исследования, а, кроме того, излишне обширна для того, чтобы рассматривать её здесь в заслуживающих того деталях и подробностях, сколь бы незначительными они ни были. Впрочем, для наших целей это не критично. Достаточно будет и того, чтобы сказать о неважности для второго любых категорий несходства и двигаться дальше.
Разумеется, всеми тремя – а также временем – измерениями – если их больше, то соответственно и возрастает количество шкал сравнения – дело не ограничивается. Все одушевлённые создания также различают то, что для них полезно, а что – вредно, что желательно, а что – не очень. Для этого не обязательно обладать сознанием и уж тем более разумом. Даже простейшие избегают одного, но стремятся к другому, и этого вполне довольно для того, чтобы постулировать у них наличие каких-то предпочтений. Но есть ли что-либо сверх этого? Иными словами, существует ли в их мире нечто нейтральное, не требующее от них никакого внимания?
Очень маловероятно. Мы живём в такой реальности, у которой очень много параметров. Это и давление, и влажность, и температура, и химический состав среды, и сила гравитации, и сезоны, и много чего ещё. Понятно, что на крошечных существ далеко не все эти величины оказывают сколько-нибудь заметное влияние. Тем не менее, пренебречь ими полностью они не вправе, ведь в противном случае им грозит смерть или неприятности поменьше – а равно и отсутствие чего-то хорошего. Пусть, например, вода для них и вязкая, степень показателя последней крайне важна, а потому можно и ввести различение.
При таком раскладе предоставить исчерпывающий список переменных, от которых они зависят, довольно проблематично, но ясно, что он шире и больше, чем кажется на первый взгляд, а потому нам стоит перейти ко второй половине вопроса, а именно к тому, есть ли что-то для них полностью никакое, т.е. не представляющее никакого интереса, или же всё для них так или иначе приобретает некоторый оттенок, вкус, цвет и т.д.
Увы, но у нас вряд ли когда-нибудь будет полноценный ответ. С одной стороны, слишком очевидно, что их укоренённость в мире должна транслироваться в необходимость каким-то образом оценить его конкретные локации и их характеристики с тем, чтобы вести себя соответствующе.
С другой – мы тривиально не знаем, что значит существование на таком мелком уровне, и, значит, не способны в точности описать, что они ощущают и какие в этой связи суждения выносят.В любом случае ясно, что даже указанным скромным набором свойств нельзя целиком закрыть проблему, и всегда остаётся вероятность того, что мы что-то не учли, а другое – упустили. Жизнь даже самых невыразительных созданий гораздо сложнее, чем нам представляется – или виделось до сих пор – и на основании одного физического размера мы не вправе говорить о том, каково их бытие и тем более их воззрения на свою действительность. Как бы то ни было, но она сложнее и полнее, чем прежде думалось. Однако пора переходить к более крупным животным.
Нет какого-то особого смысла в том, чтобы рассматривать все промежуточные звенья между простейшими и людьми – или же сложными многоклеточными – по признаку того, как мы все глядим на мир вокруг нас. Тем не менее, одно отличие всё же изъять нельзя, так что вначале мы обратимся к тем видам, которые ещё не обладают комплексной психикой, но уже довольно серьёзно структурированы, а затем перейдём к обладателям сознания, в том числе и к нам. Приступим.
Не должно вызывать каких бы то ни было нареканий тот факт, что все многоклеточные, даже и без мозгов или их аналога некоторым образом воспринимают ту среду, в которой они пребывают, и ведут себя – естественно, в идеале, который далеко не всегда достижим – в согласии с тем, как они её оценили – и, конечно, в пределах своих возможностей. Вовсе не обязательно иметь нервные окончания, не говоря уже о центре обработки – не столь сложно вообразить себе альтернативные способы манипуляции данными – поступающих от них сигналов, для того, чтобы счесть что-то полезным или вредным, нужным или лишним – а то и вовсе нейтральным – потому что более чем достаточно обычных химических реакций и их воздействия на организм ради придания ему определённого импульса – или его отсутствия – который бы двигал его в благоприятном для него направлении – кроме эволюционного понимания блага больше никакого не надо, а оно состоит исключительно в количестве потенциальных потомков, которых порождает этот индивид.
В этой связи было бы полезно и даже кстати немного отвлечься с тем, чтобы показать, что мы сами, т.е. люди, не слишком далеко ушли от подобных творений природы – вообще это пустое заявление, мы есть часть целого, продолжение общей эволюционной линии развития, которое, впрочем, не надо и ни к чему ощущать и превозносить, как нечто прогрессивное. И хотя это несколько уведёт нас в сторону, важно понимать, что всё живое основано не единых принципах функционирования, каким бы высокоструктурированным и сложным оно нам – в том-то и дело – ни казалось. И это прежде всего и главным образом касается нас самих, так что небольшой объезд не помешает, но, напротив, только поможет нашему пониманию рассматриваемого тут предмета.
На базовом уровне мы все являемся скопищем постоянно взаимодействующих друг с другом химических молекул и элементов. Это значит, что по сути своей любые наши переживания, эмоции, мысли и всё остальное – это реакции между нашими составляющими и ничего более. Подобный редукционистский взгляд не слишком – и это мягко сказано – популярен, особенно у обывателей, но зато он выражает ту самую основу, на которой базируется работоспособность всех животных, а, кроме того, их частей и систем – включая и наш мозг. Пока они протекают должным – т.е. с сохранением общего баланса – образом, всё в порядке, если что-либо где-либо и когда-либо идёт не так, наступают проблемы.
Собственно говоря, это то, что нам и нужно. В силу того, что любой живой организм – даже и самый малый, количество составляющих и у вирусов огромно, однако нельзя сказать, что они наиболее мелкие, мы просто очень многого не знаем – стремится к некоему устойчивому динамическому равновесию – для доходчивости это что-то вроде езды на велосипеде – самым главным для него становится поддержание соотношения критических параметров в рамках заданного диапазона, за пределами которого начинаются серьёзные неприятности.