Чтение онлайн

Королева блистала на балах, в неизменно белых одеждах, увенчанная драгоценной короной золотых волос. Царственных супругов все чаще видели вместе, говорили даже, что король вернулся на ложе жены, с небольшой помощью белых ведьм. Не смогла королева только одного - стать матерью своему единственному сыну. К принцу ее по-прежнему не допускали, кроме торжественных церемоний, да коротких визитов по утрам, в присутствии половины двора. У Элиана были свои планы для едва научившего ходить наследника.

Вскоре после триумфального возвращения Саломэ, король вызвал к себе Хранителя. Лерик шел по коридору, неимоверным усилием воли заставляя себя держаться прямо, но колени предательски дрожали.

Он твердил себе, что готов ко всему, но страх угнездился намного глубже доводов разума, в самой сердцевине души, отчаянно кричавшей: "Жить! Жить! Мне еще рано умирать!"

Но король и не собирался карать своевольного юнца. Он приветливо улыбнулся согнувшемуся в поклоне Хранителю и позволил ему сесть. Лерик как никогда чувствовал себя мышью в мышеловке, а король сменил улыбку на серьезное, отческое выражение лица:

–  Я призвал вас, Хранитель, чтобы поручить вам самое ценное достояние империи. Своего сына. Он несомненно, еще мал, но чем раньше начать обучение, тем лучше.

–  Но, ваше величество, почему я?!
– Лерик не понимал. Ведь король, несомненно, знает ему цену, так же, как и Чанг. Ненависть, даже трусливую, не скроешь. А уж после этой истории с "учеником", Элиан и вовсе должен быть в ярости, а он доверяет горе-хранителю воспитание своего единственного сына. Неужели он не понимает, что ребенок в таком возрасте все равно что воск в умелых руках скульптора - примет любую форму. Или же он настолько презирает Хранителя, что даже не боится?

Король пояснил:

–  Я не хочу, чтобы моего сына учили седобородые старцы, закостеневшие в своей премудрости. Знание юности подвижно и изменчиво, пусть научится создавать новое, а сохранить старое он всегда успеет.

Лерик все равно не понимал - как будто нельзя найти среди служителей Аммерта молодого жреца. Его ведь до сих пор так и не признали, согласились, что новый Хранитель отмечен Аредом, но не посвятили в сан. Но спорить с королем не стал. Только торжествующе рассмеялся в глубине души - Элиан пустил хоря в курятник, пусть теперь не ждет свежих яиц к завтраку.

Аудиенция закончилась и Лерик отправился знакомиться с учеником и проводить первое занятие. Знать бы еще, чему, кроме "уа-уа" можно учить едва вставшего на ноги малыша, да какая разница, не всегда же принц будет младенцем. От осознания собственной власти слегка кружилась голова - пускай король всемогущ, а министр - всеведущ, будущее империи отныне в его руках.

Храм Эарнира напротив дворца графа Инваноса построили на удивление быстро - всего за пять месяцев. Люди собирались на строительство со всей провинции, а многие из соседних, жили в палатках, работали бесплатно, душу вкладывая. Граф собрался оплатить постройку из собственных средств, но тратиться почти что и не пришлось, со всей империи стекались пожертвования. Год назад храм святых мучеников Адана и Клэры освятили, и с тех пор в нем не переводились паломники.

О заступничестве просили чаще Адана - молодого жреца и при жизни считали святым, а на алтаре Клэры оставляли белые цветы, да приходили беременные женщины, молиться о благополучных родах. Никто уже и не помнил, что покойную графиню нельзя было назвать образцом материнства - молились искренне, от души. Верили, что женщина, родившая троих детей, не откажет в помощи.

Оценить всю иронию происходящего могла разве что вдовствующая графиня Глэдис - шлюха стала святой, покровительницей брака и материнства, а ее любовник - чудотворцем, но она удалилась в горную обитель Эарнира еще до того, как начали строить храм. Поначалу

народ удивлялся - как это графиня новой невестке жить своим умом позволила, но когда молодой граф чудесным образом прозрел, решили, что это его матушка вымолила у бога жизни исцеление для единственного сына.

Если покойница Клэра заслужила народную любовь только после ужасной гибели на алтаре Ареда, то новую графиню полюбили сразу, хоть и женился на ней Эльвин слишком уж поспешно - сегодня траур закончился, а назавтра новую жену к алтарям повел. Но это нарушение приличий молодым быстро простили, уж больно по душе пришлась жителям Инваноса их новая леди.

Красавицей Рэйна не была, зато не брезговала простым людом и чтила местные обычаи, хоть и родилась в Суреме. Беднякам помогала от души, не просто кусок хлеба сунет или монету, а каждого выслушает, вникнет, найдет, как вызволить из беды. Графиня открыла две ремесленные школы - одну для мальчиков, вторую - для девочек, и наняла в три раза больше служанок, чем ей было нужно. Впрочем, девушки в замке не задерживались, быстро находили мужей, ведь по старому обычаю, о котором Клэра и думать забыла, хозяйка давала им хорошее приданое - корову, полотно и кухонную утварь.

Так что местные жители считали, что с возвращением короля, конечно, по всей империи благодать разлилась, но больше всего ее досталось Инваносу. И граф прозрел, и графиня - добрейшая душа, и даже свои святые заступники появились! Потому и новые указы короля восприняли настороженно - и так все хорошо, зачем что-то менять? Торговали купцы в своих гильдиях сотни лет, пусть и дальше торгуют. Негоже изменять делу предков. Если отец и дед землю пахали, то и внуку пахать богами предписано, если отец и дед торговали - то и внук пусть торгует. Так что закон - законом, а в Инваносе все шло по-старому. Каждый должен заниматься своим делом.

Граф, правда, пытался убедить мастеров поставить новые станки, даже обещал оплатить издержки первым, кто отважится, но никто не согласился. Поставишь станок, а работников куда девать? И что с товаром делать? Если из года в год продаешь сто штук сукна, то куда девать еще сто? Может, и найдешь покупателя, а если нет? Граф ведь все лишнее не скупит. Нет уж, они лучше по старинке, да и список запрещенных устройств жрецы составляют, а не король. Так что отмена отменой, а грехи потом замаливать интереса мало.

Потерпев поражение с мастерами, Эльвин решил убедить их собственным примером, и открыл свою мастерскую, выписав с островов станки. Но в самом Инваносе продавать ткань не стал, чтобы не сбивать цены. К чудачеству графа отнеслись снисходительно - пусть себе тешится, лишь бы был здоров, а время покажет, на чьей стороне правда.

Эльвин мог по праву считать себя счастливым человеком: к нему вернулось зрение, рядом была любимая женщина, король, рассмотрев повторное прошение, приказал провести прививки от черной потницы и одобрил дальнейшие опыты молодого графа. Будущее сверкало всеми красками, как цветы после дождя, и все же, он знал, что виновен.

В храме Эарнира ежедневно возносили хвалу богу исцеления, но Эльвин знал, кому обязан прозрением. И каждое утро в ужасе открывал глаза, страшась увидеть темноту. Далара предупредила его, что старинного снадобья не хватит надолго - слишком уж мало силы Проклятого осталось в мире. Проходили недели, месяцы - а он по-прежнему видел. И боялся теперь уже не столько ослепнуть снова, сколько сохранить зрение. Ведь если лекарство зависит от силы Ареда, это значит… Неудивительно, что у него под носом в жертву Ареду принесли его собственную жену!