Чтение онлайн

Посреди леса была некогда вырубленная гигантская по площади территория. Она начиналась даже не здесь, а там, где Астерот почувствовал ветер, ударивший в спину, но он этого не заметил, потому что Лес уже отхватил приличную часть этой территории в своё владение.

Спросив у Иссушённых, Тёмный убедился, что многого не замечал по пути, ведомый странным зовом, пронизывающим всё его естество. Мимо него проплывали, скрытые старыми толстыми дубами и тонкими молодыми берёзами остовы разрушенных домов, целые улицы, поросшие мхом и травой, руины эльфийских святилищ и Тьма знает, что ещё. Убийца, бежавшая вокруг них, чтобы при случае заметить опасность, поделилась образами мёртвого запустения и разрухи, царящей в

когда-то жилых местах.

Из места, к которому вышел Астерот, лучами исходило девять полуразрушенных дорог, но казалось, что их должно было быть больше, просто они уже поддались Лесу. Приглядевшись, заметил ещё три полосы, смутно напоминающих узкие тропы.

Сейчас же перед ними, там, где сходились двенадцать дорог, возвышалось древнее святилище. Он чем-то напоминал знакомый Лире из прошлой жизни Колизей, только идеально круглый. Он, в отличие от остального города, не был разрушен даже частично, создавалось ощущение, что за ним преданно следили и зачем-то оберегали. Тем сильнее становилась жажда Астерота попасть внутрь, увидеть, что же скрыто за величественными стенами из белого камня, инкрустированного изумрудами.

Но проникать внутрь было не обязательно: даже отсюда, снизу, была видна, наверное, самая большая крона в этом Лесу. Она накрывала тенью не только святилище, но и примыкающую к нему идеально круглую поляну радиусом мертов в пять-шесть, будто огораживая её от влияния Леса: здесь росла лишь коротко остриженная трава, и ни одного куста или дерева. Это могло показаться настораживающим, если бы не желание проникнуть внутрь, любым из возможных способов заполучить то, что внутри. Или не заполучить — Астерот плохо понимал природу этого явления, из-за которого его так тянуло к гигантскому дереву с угольно-чёрной корой.

Вокруг святилища не было ни Души, но Тёмный даже без магического зрения чувствовал сгустившуюся в этом месте Материю. Не только Жизни, отсюда веяло и Светом, и Смертью, и даже такой родной Тьмой.

Наконец, исчерпав все свои волевые силы, он бросился вперёд. Сапоги непривычно громко стучали о плитку, не до конца прикрываемую мхом и травой, но это его не волновало. Там, внутри, что-то есть! Оно зовёт его!

На полпути он увидел всего одну преграду: перед святилищем вдруг возник переливающийся разными цветами купол. На одних инстинктах и даже без моей помощи Астерот призвал дар, и в ограде возникла крошечная в его масштабах брешь, позволившая магу и его верным Иссушённым забежать внутрь. Лира успела заскочить в последнюю секунду, чудом не став двумя половинками себя.

Попав в святилище, Астерот пробежал мимо двух слабо закручивающихся спусков под землю, оставив следить за ними Иссушённых. Вблизи титанического дерева его притягивало ещё сильнее, и, лишь притронувшись к коре, он смог осознать, что именно его вело сюда.

Перводрево стонало, прогоняя сквозь себя колоссальные количества Материи. По коре текли смольные слёзы, откуда-то из-под земли толчками рвалась боль. Идеологический центр эльфийского мира, их самая главная, чистая и непорочная святыня сейчас стала объектом надругательства над самими законами пространства и времени. Где-то внизу проходил ритуал, доставлявший дереву столько страданий, сколько не могло вынести ни одно живое существо.

Да, Перводрево было живым. Сотни, если даже не тысячи или десятки тысяч, лет оно было главной святыней остроухого народа, и один делает его достойным самосознания. Если же учесть, что испокон веков эльфийские друиды обращались к нему за помощью, раз за разом приглашая его принять участие в сложных ритуалах, да и обычные ушастики по несколько раз в день обращали к нему свои мольбы… Таким образом можно любой неживой предмет силой коллективной веры сделать живым.

Шианхут подошёл и положил под выпирающий из-под земли толстый корень тело Цита,

всё так же молча вернулся на свой пост. У самого входа на широкую круглую арену замерла Лира, не решаясь подойти к дёргающемуся в конвульсиях Перводреву, а Астерот не отрывал ладоней от святыни.

Только идиот не понял бы, что за ритуал доставляет столько страданий древу, воспитанному в лучших традициях лесных жителей — гордыне, честолюбии, но вместе с тем доброте, ярким светом озаряющей Души. Внизу, у самых его корней, кто-то пытался пробить потолок своего почти бессмертного, но всё же не вечного тела, и стать Хранителем этого мира.

Дерево не общалось с Астеротом — по крайней мере так, чтобы это можно было назвать настоящим общением. Оно просто делилось своими знаниями по первому же запросу Тёмного, а знало оно немало: как-никак, но за тысячелетия бытия Хранителем и одновременно с этим центром Священного Леса нельзя не проникнуть во все тонкости местной жизни.

У его корней сейчас находился Первожрец в окружении самых преданных своих последователей. Старик продался Витеру, посулившему ему огромную силу в обмен на почти полное разрушение родного мира. Тогда только зарождалась в этих лесах Скверна, и Верховный Друид согласился, чтобы спасти свой мир. Но пороки, найдя лазейку в его Душе, стали прорастать, постепенно отравляя старого колдуна, и вскоре (по меркам многотысячелетнего древа) от его первоначальной цели не осталось и следа.

Первожрец сейчас напитывал своё тело Материей, чтобы у него было достаточно сил для преодоления границы, не позволяющей скакнуть через голову. Он пил могущество Перводрева, смакуя его страдания и пронизывая свою Душу болью прошлого Хранителя. Верные маги поддерживали ритуал, не замечая, что отдают взамен собственные жизни. Но Первожреца не пугало количество жертв, которых требовал ритуал: на пути к великой силе он был готов к этому.

Ему, конечно же, надо помешать, и древо подсказало, как. Когда Астерот прикоснулся к нему, все их знания сплелись, даруя равный доступ к информации обоим. И этот способ был настолько выгоден Тёмному, что тот счёл грехом отказаться.

За счёт того, что почти всю нервную систему Цита пронзила Тьма, Астерот мог полностью контролировать его тело. От захвата мозга, а там и доступа к Душе Тьму отделял всего один приказ. А древо знало, что Астерот не желает этому миру такого зла, какого желал Первожрец, и потому готово было передать всю власть Циту, пусть и подконтрольному Тёмному.

Афера была рискованной, но слишком большой был куш — возможность заполучить в слуги не обычного Иссушённого, а целого Хранителя. Тёмный скрыл эти мысли от древа, потому что был уверен, что и оно было не до конца честным, попросив за помощь в этом ритуале символическую награду — восстановить Матерчатые каналы в его теле.

Чувством вернувшейся силы было сопровождено согласие Перводрева. Волна Материи Жизни прошлась по телу, залечивая как небольшие физические повреждения, так и крупные Душевные, и, наконец, Астерот был готов. Дерево даровало ему право использовать свои силы, восстановило управление Тьмой, и та тут же полезла в мозг Цита.

Ритуал должен быть прерван.

Перводрево открыло ему доступ к своим способностям, и Астерот ощутил вихрь из разных Материй, бурлящий внизу. в центре него, прямо под корнем Перводрева, он почувствовал Первожреца, и принялся за работу.

Ритуал работал за счёт того, что Материя впитывалась в корни древа, а оно, в свою очередь, обязано было вливать её в бывшего друида. Оно не могло самостоятельно сопротивляться его воле, лишь немного замедлять ритуал, надеясь, что что-то пойдёт не так, но сейчас корнями управляло не древо, а Астерот, способный полноценно саботировать ритуал.