Чтение онлайн

— Понимаю, — улыбнулся ленсман. — Но дело того стоило.

Они сидели вокруг стола в гостиной. В камине трещали поленья. Сигурд развалился на коврике недвижимой тушкой и изредка подергивал кончиком хвоста то ли в дремоте, то ли отгоняя комара. Лив на диване старательно делала вид, что читает книгу.

Ларс взглянул на керосиновую лампу, подвешенную над столом. Безмятежная ночь опускалась на улицы Альдбро, и здесь в круге света вчерашние приключения казались далекими и чуть-чуть несерьезными. Но все же они были наяву.

Показания мельничной овечки произвели впечатление.

— Надеюсь, вы исполнили

обещание? — уточнил Кнуд Йерде, когда Ларс окончил свое повествование. — Иначе в дальнейшем могут случиться неприятности. Та сторона не терпит, когда ее надувают.

— Я договорился с гере Паулем, — кивнул Ларс. — Он обещал упросить Леннвальда перенести камень. Честно говоря, пришлось наплести всячины… про древние традиции, освященные веками, про преемственность, удачу и прочую чепуху. Уверен, гере Пауль считает, что я не в своем уме. Но он согласился посодействовать. Когда мы выезжали из Миллгаарда, рабочие копались среди развалин. Так что думаю, госпожа грим обретет новое жилище.

— Оно и к лучшему, — согласился Кнуд Йерде. — Лишенные крова, как правило, несчастны и озлобленны, что люди, что нелюди — без разницы.

Кот зевнул, показав пасть, и потянулся.

— А она запомнила, как выглядели эти ночные гости? — нетерпеливо спросила Лив.

Эдна бросила на племянницу выразительный взгляд. Лив безмятежно зашелестела страницами.

— Первый пришел днем, — отозвался Ларс, — когда она спала. Поэтому она запомнила только шаги и почуяла пропажу…

— А как она поняла, что бумаги пропали? — усомнилась Лив.

— Они чуют. Они всегда чуют, если воруют вещи из помещения, которое они стерегут. И если могут, они мстят, — ответил Кнуд Йерде.

Сигурд заскреб когтями по половице.

— Итак, она поняла, что некий документ покинул мельницу, — заключила Эдна. — А второй человек?

— Высокий, крепкий. И рожа порвана, — вспомнил ленсман краткое описание.

— Шрам? От виска через правую щеку? — спросил Кнуд Йерде.

— Кажется, — подтвердил Ларс. — А вы…

— Кетиль Амундсен, — печально ответил музыкант.

Что-то подобное Ларс подозревал. События постепенно начинали выстраиваться в череду.

— Ну, а что с третьим? — поторопила его Лив. — Или он тоже остался неузнанным?

Ларс загадочно улыбнулся. Начиналось самое главное.

— Третий, — сказал он и невольно перешел на заговорщицкий шепот, точно звездное небо за окнами могло подслушать. — О нет, он не остался в тени. Нелюдь запомнила физиономию поджигателя, так что даже я без труда узнал его…

Кот выгнул спину и зашипел.

— Этот человек, — начал Ларс.

В этот миг рухнула дверь.

Они замерли. На мгновение, ибо грохот еще сотрясал комнату, и чашки на столе звенели, но Ларс уже оказался на ногах и дергал револьвер из кобуры. Кнуд рывком отшвырнул Лив назад, к лестнице. Эдна схватила со стола нож. Кот ощерился и утробно завыл.

Настала полная тишина. Лампа над столом раскачивалась, и по углам гостиной запрыгали тени. Крепкая дубовая дверь, что отлетела вглубь комнаты, еще вздрагивала у ног Ларса. В проеме виднелась колючая искра звезды.

Темная фигура заслонила небо.

Пламя камина словно съежилось. Скрип вздрагивающей лампы сделался невыносимым. Тьма переступила порог и шагнула в дом.

И

револьвер в руке Ларса сделался невыносимо тяжелым.

Скала. Именно так подумал Ларс в первый миг, глядя на темно-серую гранитную глыбу, почти вдвое выше его самого. Словно ленивый скульптор придал камню грубые очертания человеческой фигуры, да так и бросил, не обработав и половины. По серой коже?… шкуре?… струились трещины, а на огромном валуне головы шевелились космы лишайника. Тело незваного гостя облекала кольчуга — кольца бряцали при каждом движении, а ручищи сжимали палицу из цельного куска камня.

Ларс моргнул. Рука начала неметь, и лишь неимоверным напряжением мышц он еще удерживал оружие.

Щели под косо обрубленным лбом незнакомца раздвинулись, и тускло мерцающие, словно слюда, капли глаз обвели комнату. Они лишь мельком скользнули по прижавшейся к перилам Лив, чуть задержались на Ларсе — револьвер будто налился ледяным свинцом, внимательно оглядели Эдну и остановились на Кнуде.

Музыкант стоял у стола, сжимая в руке трость — спичку против гранитной палицы.

— Кто ты? — негромко произнес он.

Слюдяные глаза сверкнули.

— Меня называют Халльвардом, — пророкотала скала. — Халльвардом Троллем, чей род ведет начало от костей Имира. Я — сила, что сдвигает камни, и рука, что обрушивает ледники.

Перестук его слов звучал прямо-таки замогильно.

— И что привело столь высокого гостя в мое жилище? — невозмутимо спросил Кнуд Йерде.

Слюда глаз зажглась злым пламенем.

— Подлый поступок! — прогудел каменный гость. — Преступление, которое совершил смертный червь, поганящий существованием девять миров! Оно вопиет и требует виры…

— Преступление? — едва шевеля губами, переспросил Ларс. — Какое?

Раздался скрежет камня о камень: незваный гость повернулся и уставился на ленсмана. Казалось, он раздумывает: ответить или расколоть наглецу голову.

— Что ж, слушайте, бродящие при свете солнца, ибо Халльвард не повторяет дважды! — пророкотал он. — Долгие века мой народ множит то, что вы, смертные, называете драгоценностями! У корней гор мы выращиваем кристаллы, мы собираем застывшие капли лунного света и отражения солнца, что запутались в расщелинах и заблудились в пещерах. Мы плавим в лаве подземного озера золото, и серебро, и те металлы, которые никогда не увидят внешнего мира. И мы чтим богов, которые сотворили наши подземные владения, и приносим им в жертву часть нашего урожая, оставляя сокровища на каждом из множества мест, где властвует древняя сила. Одно такое место вы, черви, называете Брусничной пустошью…

Последние слова звучали столь презрительно, что Ларс почуял, как сквозь оторопь начинает пробиваться раздражение.

Кнуд Йерде молча ждал, пока существо изволит продолжить. Трость в его руке чуть подрагивала.

— Вечные наши, соперники, подлые сердцем альвы, что именуют себя повелителями скал, лесов и курганов, проведали о нашей жертве и пытались похитить ее, но мы наложили на пустошь заклятие: ни один из мерзкой породы не способен сделать по ее земле ни шагу. Казалось, они отступились. Но минули века, и в горы пришли люди, они расползлись по долинам, будто муравьи, и выстроили свои бренные жилища у самого нашего святилища. И альвы снова зашевелились в надежде на поживу…