Стратегия исхода
Шрифт:
– Да нет, правда, – поддразнил я. Теперь я развеселился. – Я вовсе не хочу, чтобы из-за меня вы правила нарушали.
– Смотрите. – Тай пытался загадочностью раздуть свое откровение. – Только если вы обещаете ничего не предпринимать до открытия завтрашних торгов.
– Ну, не знаю, Тай. – Я замялся, будто меня грызут сомнения. – Мне сложно такое обещать. На вечеринке, да и вообще. Я пил, у нас в компании есть люди, о которых следует подумать.
Алек глянул сурово – я, наверное, перестарался. Повисла пауза.
– Неплохо, Джейми. – Тай сдал назад, впервые увидев во мне, по сути, соперника в очереди к кормушке [45] .
– Весьма.
– Спасибо. – Я и впрямь был благодарен – Тай помог мне прийти в норму. – А теперь расскажите, что за фигню придумал ваш директор, идет?
– Ну, поскольку делать рывок в инкубаторах поздновато, мы решили сделать следующий шаг. В сущности – переход на метауровень. – Он заглянул мне в глаза. – Мы хотим создать инкубатор инкубаторов.
45
До
В начале XXI в. псевдонаука «эволюционная психология» учила образованных людей оценивать собственное поведение как продолжение и развитие примитивных ритуалов спаривания, охоты и повышения статуса.
Естественно, реальность была бесконечно сложнее. Однако подобно социальным дарвинистам – своим аналогам вековой давности – рыночные капиталисты XXI столетия использовали чрезмерное упрощение для оправдания любой бездумности, жадности и жестокости под предлогом просвещенного самосознания. – SHANKEL.
– То есть? – растерялся Алек. – Вы же говорите, инкубаторам конец?
– И мы поэтому переходим на следующий уровень, – закончил Тай силлогизм.
– Понял, – сказал я. Как ни противно мне сегодня это признавать, я и впрямь понял. – Борьба с товаризацией. Сегодняшняя гениальная идея – завтрашний серийный товар. Микросхемы были революцией, а сегодня их делают компьютеры и выпускают в Сингапуре на конвейере. Потом компьютеры, потом сети, электронная коммерция и все такое.
– Именно, – подхватил Тай. – Взгляните, что стало со всеми, кто в электронной коммерции. Если несколько компаний продают онлайн одно и то же, торговые гиды могут на лету сравнивать. Цены падают, маржа вместе с ними.
Меня несло, будто на стимуляторах.
– Фокус в том, чтобы окопаться в сфере бесконечных новаций, – заторопился я. – Уникальных идей. Потому такая шумиха вокруг инкубаторов. Компании высиживают идеи, а потом мечут их по новым компаниям. И ты в актуале. [46]
– То есть – пока все не начинают открывать инкубаторы. – Тай отрулил обратно к смене парадигмы. – И мы осознали, что можем стать новой бомбой, генерируя генераторы идей. Систематически. Будем выпускать три новых инкубатора ежемесячно.
46
Человек «в актуале» – тот, кто имеет представление о новейших тенденциях и информации. Идиома приобрела популярность в начале XXI века – быть «в актуале» стало даже лучше, чем быть «в курсе». – Сабина Сэмюэлс.
– А если их еще кто-нибудь станет выпускать? – спросил Алек.
Очевидно, перспектива бесконечной регрессии Тая огорошила.
– Ну, Тай, – помог я, – наверное, тогда снова пора будет менять парадигму.
Мы все засмеялись. Каждый о своем.
– А вы лично чем в ИДПП занимаетесь? – спросил я. – Стратегией?
– Боже упаси, – Тай снова хрюкнул. Когда он хрюкает, ноздри у него, надо сказать, громадные. – Мы коллеги с Алеком. Я пиарщик. – И он отчалил.
«Это все объясняет, – подумал я, наблюдая, как Тай крадется поприветствовать директора по маркетингу баннерной сети. – Просто пиарщик. Но „стратегия“ от этого не лучше. Индустрия живет не миражами даже – фантазиями. Стратегия – не технологии, а предсказания и вылизывание картинок. А реальные технологии в основном рисуют картинки. Опять бесконечная регрессия. И что – они правда верят, что это сработает, или просто выход ищут, пока пузырь снова не лопнул?»
Алек на размышления времени не тратил. Пока я шевелил извилинами, он отловил еще одну шишку.
– Это же Тай Стэнтон был? – спросила новая Алекова жертва – лысый коренастый человек в жестком душном костюме. – Он же в инкубаторе сейчас, да?
– Если это значит притворяться, что ты не инкубатор, – ответил я, протягивая руку.
– Джейми Коэн, глава отдела интернет-стратегии. – Алек продвинул меня по службе. – Карл – коммерческий директор «Международных потребительских решений».
– Джейми Коэн, хакер? – с подозрением вопросил Карл.
– В прошлой жизни, – объяснил я, и мы обменялись визитками. На обратной стороне его карточки оказались японские иероглифы. – Вы отлично работаете, – добавил я, надеясь искупить свою мрачную репутацию. – Коммерческие сайты клевые. Вернули жанру занимательности.
– Ну спасибо, – проворчал Карл, – но клевом не позавтракаешь. Клиенту веселее – транзакций меньше. День не резиновый, глазочасов [47] не плюс-бесконечность, если вы понимаете, к чему я клоню. Нет пространства для роста. Потребительский сектор перенасыщен.
47
Единицы, в которых измерялось человеческое внимание. – Сабина Сэмюэлс.
– Лучше об этом не кричать, – пошутил Алек.
– И как будете выкручиваться? – спросил я.
– Б2Б. Бизнес бизнесу [48] .
Манипулировать маржой, добиваться продуктивности, никаких посредников по всей линии поставок.– Пик Б2Б был в 99-м, – заметил Алек. – И еще в 2004-м. Потом Б2П, потом К2К, потом П2П… И цикл почти закончился.
– Но у нас хитро, – ответил Карл. – Мы это называем «Б2К как Б2Б». Да черт, как ни крути, буквально все в этом бизнесе. Вы гляньте вокруг. Даже люди – бизнесы, давайте так к ним и относиться. Получается уважительнее, чем если они просто потребители. Они участвуют в прибылях, лояльность брэнду выходит просто невообразимая. А мы целиком сосредоточимся на сокращении рисков, на совершенствовании хода сделок и на сетевых факторах.
48
Оптовая торговля. – Сабина Сэмюэлс.
– Каким образом? – спросил я. – У вас бизнес-транзакции похожи на потребительские или наоборот?
– Да нет разницы! В этом все дело! Новая модель: каждый клиент, делая покупку, зарабатывает кусочек нашей акции. У нас точка-комы продают что угодно – от авиабилетов до автомобилей. Покупаешь на наших веб-сайтах – получаешь акции сети МПР. Можно хранить на электронном счете, можно еще что-нибудь в МПР купить.
– Такая программа для лояльных пассажиров [49] , – заметил Алек.
49
После фактически развала авиаиндустрии в конце XX столетия выжившие компании обратились к отчаянным и – по ретроспективной оценке – неблагоразумным рекламным схемам, которые поощряли людей больше летать. В двух словах: потребителей за частые полеты награждали «милями», которые затем при будущих полетах конвертировались в модернизацию сервиса. Первоначально мили выделялись только тем, кто действительно летал. Но в итоге авиакомпании перешли к лицензированию программы непрофильным компаниям – к примеру, банкам, выпускавшим кредитные карты, или лояльным розничным торговцам. Ближе к концу эпопеи потребитель уже мог заработать мили, участвуя практически в любой экономической деятельности, от приобретения недвижимости до покупки жевательной резинки. А поскольку большинство путешествовали редко, кредитные мили скапливались на невостребованных счетах. Это привело к необъявленной гиперинфляции, так как производилось все больше миль, компенсирующих те, что, по сути дела, выпадали из оборота. А затем плотину прорвало. Повсюду – миллиарды долларов невостребованного кредита, и скупка их кадровым составом туристических агентств за гроши, а затем продажа обычным пассажирам оказалась лишь вопросом времени. Авиакомпании просто не справлялись с возросшим спросом на обслуживание первого класса, и качество сервиса резко упало. Положение достигло кульминации в 2011 г., на знаменитом рейсе 201 «Американ Эрлайнз» – худший на тот момент пример массового авиаскандала в американской истории.
– Только зарабатываешь не мили. Акции. Потребители – акционеры. Покупают у собственной компании. И могут прямо в браузере, при покупке, отслеживать стоимость своей доли. Могут даже заработать акции, включив нашу рекламу в свою переписку. Вирусный маркетинг. Вы бы видели наши пользовательские тесты. Запредельно.
Я был напуган и заинтригован – когнитивный диссонанс, к которому пора привыкать. С одной стороны, меня от этого мужика тошнило. Он не технологиями занимался, а бизнесом бизнеса. Но, с другой стороны, опошление бизнес-сетей меня восхищало. Мозг невольно вгрызался в концепцию. Играючи, разумеется. Мне внезапно жуть как захотелось жестоко парня отыметь [50] .
50
Эта фраза долгое время приводила исследователей в замешательство. На первый взгляд, учитывая арго описываемого периода, можно сделать вывод, что Джейми намерен делать данному индивиду любовные авансы, и дальнейший диалог следует рассматривать в контексте сложного ритуала спаривания (тогда гнев Алека трактуется как плохо замаскированная ревность). Однако собеседник принадлежит к мужскому полу, а в дальнейшем мы видим, как Джейми фантазирует о сексе с женщиной. Поддержание интимных отношений с обоими полами тогда еще представляло собой значительную трудность социального плана. В литературе того периода подобные двусмысленные ситуации порой занимают целые тома. Таким образом, странно, что тема больше не всплывает даже во внутреннем монологе Джейми. Высказывалась версия, что искушенность Джейми в подобных вопросах делает его провозвестником будущего разумного подхода к сексуальному выбору. В связи с этим некоторые группы признают Джейми Коэна «пророком пансексуальности». – DRZARDOZ.
– А вы не думаете открывать другие сети? – спросил я.
Алек заерзал – черт знает, куда меня снесет.
– А зачем нам другие? – удивился Карл.
– Ну, скажем, у вас в каждой категории есть лидеры – «Америкэн Эйрлайнз», «Макдоналдс», «Кока-Кола», «Херц».
– Ну да.
– Отлично. А что, если кто-то уже лоялен брэндам вторых номеров? Скажем, «Континентал», «Бургер Кинг», «Пепси» или «Авис»?
– Они перейдут в МПР. Неотразимая программа.
– Ага. – Я уже включился на полную катушку. – Пока «Бургер Кинг» и все прочие не откроют свою сеть.