Чтение онлайн

— Вы гоняетесь за призраком, Жак. Вы ищете Тину. Но я — не Тина.

Патрульный вертолет вдруг нырнул в джунгли, туда, где в чаще открывалась прогалина. Сидевшие у двери автоматчики нацелились на верхушки деревьев.

— Готовиться к высадке! — крикнул второй пилот.

Я машинально застегнул ремень каски. Морпехи стояли пригнувшись, готовые выпрыгнуть наружу. Я взглянул на Кейт. В пуленепробиваемом жилете, в каске, скрывавшей волосы, она походила на юную парашютистку, совершающую первый прыжок. Земля была совсем близко, эхо еще усиливало и без того оглушительный шум винтов. Легкий толчок: машина приземлилась.

— Пошел!

Первым выпрыгнул лейтенант морской пехоты, за ним еще двое, потом двое других. Следующим высадился

Кен Трейвис. Настала моя очередь. Я выпрыгнул. Высокая трава согнулась под ветром, который подняли винты. Я обернулся. Кейт высадилась, ей помогли два морпеха, поддержавшие ее с двух сторон. Согнувшись пополам, я побежал, стараясь не потерять из виду солдат, которым было приказано занять позицию в тридцати метрах от вертолета. А вертолет уже опять поднимался в воздух.

Морпехи стали на колени среди высокой травы. Они медленно водили дулом автомата, зорко всматриваясь в деревья вокруг поляны, где мы высадились. Конечно, эта зона была под контролем, но они выполняли последнее, негласное положение устава: во Вьетнаме нет ни одной зоны, которая была бы под контролем.

Еще какое-то время был слышен рокот мотора, потом он постепенно затих. В лесу снова наступила тишина.

Я стоял пригнувшись в высокой траве и чувствовал, как подошвы ботинок вдавливаются в мягкую землю. Деревья окружали поляну словно зеленый занавес, расчерченный линиями ветвей. На ровном пространстве четко выделялись выпуклые каски: солдаты перебегали к пункту сбора у самой опушки. Кейт держалась справа от меня, ее охранял морпех лет двадцати. Взгляд солдата был прикован к «хок бао», южновьетнамскому разведчику, который уже добрался до края поляны. Через несколько секунд хок бао исчез в зарослях, потом появился опять и знаком показал, что можно идти вперед.

Остальные, не выпрямляясь, быстро преодолели расстояние до первых деревьев, где они уже не были так беззащитны. Лейтенант коротко объяснил:

— В десяти минутах — деревня. Под контролем ВР.

То есть надо было добраться до деревни, которую контролировали союзники — армия Вьетнамской республики. А затем прочесать окрестности.

Марш начался. Морские пехотинцы построились в колонну. Я подсчитал: всего нас было двенадцать человек — восемь солдат, южновьетнамский разведчик и трое журналистов. Сейчас я видел только спины впереди идущих солдат. Один из них нес на спине рацию. Другой был кругом обмотан патронными лентами, точно мексиканский повстанец из армии Панчо Вильи, и держал в руке тяжеленный пистолет-пулемет. На его каске сзади была надпись: «Death hurts [37] ».

Стоило нам на несколько метров углубиться в лес, как прохлада сменилась влажной духотой. У меня забилось сердце: казалось, в этих первозданных тропических зарослях вот-вот проступит силуэт динозавра. Над тропинкой возвышались стволы бананов. Подальше стояли арековые пальмы с пышными кронами, их окружал кустарник с оранжевыми, как пламя, цветами. На пение птиц над нашей головой отзывались другие птицы, откуда-то из глубины этой бескрайней чащи. Переплетенные ветви, лианы, ползучие растения смыкались, образуя зеленый купол, заслонявший от нас небо. Брезентовая куртка не спасала от промозглой сырости.

Патруль продвигался в полной тишине, если не считать тихого хлюпанья подошв, облепленных влажной землей, да еще шуршания трущихся о спины вещмешков и скрипа ремней — звуков, всегда сопровождающих готовое к бою войско. Вокруг колонны зависло облако мошкары: как будто лес, угрожавший поглотить непрошеных гостей, вначале выслал к ним своих крохотных гонцов. Не унесете ноги вовремя — с вами разберутся зеленые гремучие змеи, черные и желтые пауки, а красные муравьи довершат работу. Я несколько раз оборачивался. Кейт шла не отставая. Этот отрезок тропы в принципе был проверен, и все же разведчик, шедший во главе колонны, иногда замедлял шаг и внимательно смотрел себе под ноги. Наткнись он на проволоку, протянутую между деревьями, или на торчащий из земли стержень, никто бы не уцелел.

Тропа пошла под уклон. Справа и слева стали попадаться вырубки: это

означало, что жилье уже близко. Лейтенант остановил колонну и сделал знак радисту. Тот связался с гарнизоном правительственных войск в деревне, куда мы направлялись. В Сайгоне Гринуэй рассказывал мне о том, как, бывало, морские пехотинцы открывали огонь по своим. А южновьетнамские солдаты вообще отличались нервозностью: листок шелохнется — и они тут же стреляют. Я обернулся, чтобы взглянуть на Кейт. Она подняла большой палец, как бы говоря: все о'кей. Но на щеке у нее блестела струйка пота.

Еще через триста метров мы увидели южновьетнамских солдат: они шли к нам без прикрытия, с поднятыми руками. Встреча была вполне будничной. Капитан армии Тхиеу, в холщовой фуражке и с кольтом 45-го калибра на поясе, обменялся несколькими словами по-английски с лейтенантом морской пехоты. Его наметанный глаз сразу заметил в колонне трех журналистов. Когда за американским патрулем увязывались репортеры, это можно было истолковать двояко: либо янки прихватили их с собой в качестве туристов — в этом случае они были неопасны, либо чертовы спецкоры почуяли кровь, и тогда неприятностей не оберешься. Осторожный капитан был очень любезен с представителями прессы свободного мира: пока мы шли, он объяснил нам ситуацию. Его отряд в составе 36-й мотопехотной дивизии прибыл в окрестности этой деревни три дня назад: было подозрение, что здесь прячутся вьетконговцы. Солдаты открыли массированный огонь. После четырехчасового боя деревню удалось взять; там действительно был обнаружен опорный пункт вьетконговцев. Отряд на какое-то время останется в данном населенном пункте.

Капитан довольно хорошо говорил по-английски; Кейт слушала его с недоверчивым видом.

— В деревне были мирные жители? — спросила она.

Капитан замялся.

— Нет, — ответил он наконец, — только вьетконговцы.

Кейт задала вопрос по-другому:

— А были там жены и дети вьетконговцев?

Капитан взглянул на лейтенанта морской пехоты.

— Да, — ответил он.

— И что с ними? — сухо спросила Кейт.

— Они убежали в долину. Все убежали.

Несколько лет назад эта деревня была просто кучкой хижин, приютившихся в тени раскидистых баньяновых деревьев. На склоне холма еще сохранились плантации каких-то растений, высаженных террасами. Вдали, окутанные полосами тумана, виднелись уступы лаосских гор. Но, дойдя до утрамбованной площадки, которая представляла собой центр деревушки, вы сразу замечали следы военной операции, проведенной с крайней жестокостью. Солдаты южновьетнамской армии, в касках с сетчатым чехлом, в бронежилетах и с автоматами, стояли словно часовые на посту. В воздухе еще держался запах тлеющей соломы и горелого мяса. Из полутора десятка хижин, построенных вокруг центральной площадки, половина превратилась в пепел. На других были видны следы разрушений. Кое-где в стенах, изуродованных пулеметными очередями, уцелели аккуратные ряды кирпичей из глины и соломы. Посредине курятника зияла воронка от снаряда, взрывом искромсало листву на стоявших вокруг папайях. В пыли валялись какие-то вещи: остроконечные крестьянские шляпы, гамак, рисовые циновки, бочонки для воды.

Южновьетнамский капитан подвел нас к землянке, окруженной мешками с песком и покрытой листом волнистой жести. Сверху еще уцелела маскировка — ворох банановых листьев, пробитых пулями. Ручной пулемет так и остался стоять на сошке. Метрах в пяти от этого маленького редута лежал вырванный с корнями куст: там открывался подземный ход. Вокруг отверстия были разбросаны комья почерневшей земли: солдаты Тхиеу не стали церемониться. Очевидно, нору забросали гранатами и обработали огнеметами. Рядом с отверстием были разложены в ряд черные рубахи с пятнами крови, кипы листовок, обезвреженные мины, двухцветный флаг Фронта освобождения, радиопередатчик, маленький электрогенератор, миномет и ящик снарядов к нему. Капитан продемонстрировал нам трофей — советские часы «Полет», которые он уже успел надеть на руку. Затем мы увидели два велосипеда «Феникс» китайского производства, извлеченные из туннеля. Сделав несколько шагов вперед, он наклонился и указал пальцем на маленький, едва заметный кружочек, потом на другой: это были стволы бамбука, углубленные в землю для проветривания системы подземных ходов.