Чтение онлайн

— Хорошие, — сказал я, — если ты запомнишь, что не надо называть меня Том.

Я закрыл входную дверь и снова запер ее.

— Том, — сказал он, — я когда-нибудь лгал тебе?

Я подумал.

— Не думаю, — сказал я. — Если не считать лжи умолчания, конечно, в противном случае ты лжешь мне более или менее постоянно с тех пор, как мы впервые встретились.

Его обычная улыбка полностью отсутствовала, и было не тяжело догадаться, почему. Он смотрел на меня так пронзительно, что я мог бы вспыхнуть от жара. Я устало мигал на него.

— О, это ты, Тим, — сказала Эльжбета из дверей спальни. — Я не знала, что ты вернулся.

— Иди

в постель, Лиз, — сказал Фруки, не отрывая глаз от меня. — Нам с Томом надо кое о чем потолковать.

— Да как ты смеешь говорить со мной подобным образом! — закричала она, больше от удивления, чем от чего-то иного. — Врываешься сюда в черт знает какое…

— Иди в постель, — мягко сказал я.

— Томек!

— Просто иди, Эльжбета. Тиму и мне надо кое-что обсудить.

Она уставилась на нас, и я должен признать, это был гораздо более пугающий взгляд, чем тот, на который был способен Фруки.

— Мне что, и уши пальцами заткнуть? — иронически спросила она. — Просто на случай, если я подслушаю какие-то ваши секреты?

— Не попала, — сказал Фруки, так и не посмотрев на нее.

— И меня зовут не Лиз! — завопила она. До этой ночи я мог бы сказать, что невозможно делать резкие движения в рубашке до лодыжек, однако Эльжбете это прекрасно удалось, когда она бросилась обратно в спальню. И она хлопнула дверью достаточно сильно, чтобы сбить со стены одну из уродливых картин своей кузины Ивоны.

Фруки и я остались стоять в центре гостиной, уставясь друг на друга. Я сказал:

— У тебя две минуты, а потом я звоню в полицию.

— Думаешь, я боюсь полиции?

— Через пару минут узнаем.

— Окей, — сказал он, — о чем вы говорили?

— Извини? — сказал я.

— Ты и твой маленький приятель, — рявкнул он. — Не надо, я знаю, что один из них звонил тебе; который? Хитрый Кот? Сверхмеховые Животные?

— Тим, я в шоке, — сказал я. — Ты хочешь сказать, что следил за моими телефонными звонками?

— Не играй со мной в дурачки, Томаш. О чем вы говорили?

— Если ты подслушивал мой телефон, — сказал я, начиная злиться, — почему ты сам не можешь сказать?

Фруки уставился на меня. Он повернулся какой-то новой стороной своего характера, и при любых других обстоятельствах я нашел бы это очаровательным.

Он сказал:

— Мы сделаем это здесь или сделаем это где-то в другом месте, мне все равно.

Я встал.

— Достаточно, — сказал я. — Сейчас середина ночи, а я устал. Выматывайся из моей квартиры.

— О, нет, — сказал он, качая головой. — Нет, нет. У тебя нет представления, во что ты вляпался, Томаш. Я могу арестовать тебя немедленно, я тебя увезу и заставлю все рассказать.

— Не сможешь.

— Выгляни-ка наружу.

— Это становится ребячеством, Тим, — сказал я.

— Выгляни наружу, Томаш.

Я подошел и снова открыл дверь. В коридоре стояли два морпеха в полном боевом снаряжении. Напротив в своих дверях стоял наш сосед пан Рыбинский. Он был в пижаме и в потертом синем купальном халате, на ногах шлепанцы «Винни-Пух». Пан Рыбинский и я посмотрели друг на друга и безмолвно признали по сути своей глубоко комическую природу нашей Вселенной. Я шагнул назад в квартиру, закрыл дверь и прислонился к ней спиной.

— Ты совсем не из НАСА, — сказал я Фруки. — НАСА не прослушивает чужие телефоны. Ты из ЦРУ.

— Нет, — сказал он. Потом подумал. — Да. — Потом снова подумал. — Нет. — Он гневно махнул рукой в воздухе. —

Ладно, это серая зона. Иногда я из ЦРУ, иногда из других структур. — Он увидел выражение моего лица. — Это лучший способ описать истину, окей?

— Твои жучки не сработали, верно? — спросил я. — Ты знаешь, что один лацертанин звонил мне, но не имеешь понятия, что он сказал.

Фруки посмотрел на меня секундой дольше, потом отвернулся и подошел к окну.

— Маленькие ублюдки, — пробормотал он.

Я улыбнулся.

— Силовые поля, что предотвращают взрывы гранат, — сказал я. — Что-то, отключающее телефонные жучки. Они полны сюрпризов, не так ли?

Он повернулся и снова посмотрел на меня:

— Так что он сказал?

Я вздохнул.

— Хитрый Кот позвонил, чтобы поблагодарить за спасение своей жизни.

— Но ты не спасал, — напомнил Фруки. — Граната никогда бы не взорвалась. Хитрый Кот знал все это.

— Но я не знал, — сказал я, снова начиная гневаться. — Хитрый Кот сказал, что благодарит за мои действия, которые я предпринял, не зная, что граната не взорвется.

Он фыркнул.

— Ты висел на телефоне три с половиной часа, Том. Вы ведь не обсуждали шансы «Вистулы» против «Манчестер Юнайтед» в кубке УЕФА.

— Верно, — сказал я. — Это, наверное, длилось бы дольше. — Я потер свое лицо. — Сколько у тебя времени?

— Все время мира, Том, — сказал он, доставая из кармана маленький цифровой рекордер и переходя к дивану. — Все время мира. Только ничего не оставляй за кадром.

У лацертан нет родного мира, по крайней мере такого, который они помнят. Вся их цивилизация, если ее можно назвать цивилизацией, состоит из сотен тысяч торговых кораблей, путешествующих между звезд в поисках экзотических товаров, чтобы торговать друг с другом.

Это очень древнее общество. Далеко за миллион лет возрастом. Его научный и технический прогресс остановился тысячи лет назад, и лацертане просто несутся дальше, ремонтируя свою существующую технологию снова и снова. Их центральному кораблю, «Корделии», уже почти десять тысяч лет, и хотя для наших глаз она может выглядеть технологическим чудом, в действительности это латанное-перелатанное старое корыто, межзвездный скрипучий и дымный пароход.

Лацертане не воспроизводятся. Они со всех точек зрения — бессмертны. Их память и личность постоянно перезаписываются и дополняются, а когда лацертанин умирает, его тело клонируется, а личность и воспоминания впечатываются в новое тело. Но после столь долгой жизни более далекие воспоминания становятся смутными, туманными и недостоверными. И хотя перенос памяти происходит почти без сбоев, если его делаешь снова и снова почти миллион лет, то по закону среднего что-то должно сбойнуть рано или поздно. Легче отредактировать и удалить эти малодостоверные воспоминания, и все такие удаления с годами тоже накапливаются. Многое в истории лацертан является загадкой даже для них.

«Корделия» не являлась одним из флагманских судов, это было совершенно ясно. Чужаки измеряли важность своих отдельных кораблей численностью популяции на борту — у более успешного судна большая команда. Нас посетило не самое успешное судно. Лацертане на Земле фактически представляли собой всю команду «Корделии». Их едва ли можно винить за то, что, протащившись в космосе бог знает как долго, они сразу захотели сойти на берег. На борту осталось всего два лацертанина — на случай неожиданностей.