Чтение онлайн

"Интересно, что бы сейчас сказал Кирилл", - подумала она.
– "Вряд ли что-нибудь ласковое. Если бы только мне его найти...".

Но Самого Старшего Брата давно уже никто не видел, с самого конца той волны событий, что забрала с собой будущее множества людей и оставила после себя призраков, глядящих из пустых окон.

Альфа 3

Прозвучало

над ясной рекою,

Прозвенело в померкшем лугу,

Прокатилось над рощей немою,

Засветилось на том берегу.

Афанасий Фет

Очнулась она, видимо, через несколько часов - солнце стояло уже довольно высоко и от утренней свежести не осталось и следа, а где-то высоко в голубом и безбрежном проплывали громады облаков и отрывать от них взгляд совершенно не хотелось. Болел ушибленный левый бок, болела левая же лодыжка, и голова оказалась тяжелой и пустой, стоило только оторвать её от смятой травы и сесть.

Откуда-то налетел ветер, взъерошил волосы и унесся дальше: волновать зелёное море, уходящее к самому горизонту, где две бесконечные плоскости - голубая и зеленая - сходились воедино, не разделяемые ни деревьями, ни человеческими постройками. Запахи весеннего разнотравья и нагретой земли сливались с неуловимо свежими ароматами степных цветов, что примешивались к запаху ветра - а сырой полумрак леса, вытянувшегося тёмной полосой где-то далеко позади, показался ей теперь дурным сном.

Фигуру своего анонимного спасителя, чье имя спрашивать до того было как-то недосуг, она заметила лишь тогда, когда мужчина встал из травы, поднявшись в полный рост. Должно быть, он меня тащил, подумала Кьяра, потому что лес маячит где-то совсем далеко, а я помню только, как мы из него вывалились.

Мужик был высокий, почти на голову выше неё самой, тоже миниатюрным ростом не отличавшейся, и довольно молодой, на вид меньше тридцати. Пока они с ним бегали по лесам, ей было как-то не до того, чтоб на него пялиться, а сейчас солнце освещало его сверху и сзади, светя ей прямо в глаза и скрывая лицо в тени.

Она видела только, что он высокий и одет в один из вариантов легкого воинского костюма, который мог принадлежать кому угодно, кроме разве что легионеров: длинная, до середины лодыжек, запахивающаяся спереди туника с короткими широкими рукавами, которую носили поверх заправленных в сапоги штанов и рубашки с длинным рукавом, и поверх которой надевалась ещё почти такая же длинная безрукавка из плотного материала. Вся его одежда была пошита из тканей черного и тёмно-синего цветов, разбавленных кое-где красивым серебряным шитьем и такими же пуговицами и заклепками, а завершали костюм широкие кожаные наручи для защиты запястьев и такой же широкий пояс, не только удерживавший на себе вес ножен, но и защищавший живот.

– Самочувствие?
– лаконично спросил он.

– Жива вроде... Кажется, я растянула ногу.

– Придётся потерпеть. Лес там, - он указал на юг.
– До ночи от него нужно уйти как можно дальше.

– А разве Стражи выходят за пределы границ?
– удивилась Кьяра.

– Стражи - нет. Я понял так, что Гончие в лесу - это за тобой?

– Ну... вообще-то да, - неохотно ответила она. А у этого - ровный спокойный голос, ни малейшего следа удивления. Ну, Стражи, ну Гончие, банальность какая, тоже мне, каждодневные заботы.

Пауза затягивалась.

– Как тебя зовут? Я ведь ещё не выразила тебе свою благодарность за спасение, и всё такое... Если бы не ты, Страж бы уже сделал со мной что-нибудь противоестественное. У меня нет ни денег, ни вещей, но если ты поможешь мне добраться до города... Я понимаю, что уже и так тебе жизнью обязана и вряд ли смогу за такое расплатиться... Но в Аргосе у меня есть кое-какое золото и...

Мужчина молча разглядывал её - взгляд его скользил снизу вверх, потом сверху вниз, и опять по новой - так, что она говорила всё тише и в итоге замолчала на полуслове под этим его неуютным оценивающем взглядом.

– Ладно, - нарушил молчание он.
– Нужно сейчас оторваться от твоих Гончих. До Аргоса нам по пути.

–

Ну, раз по пути, - в голосе Кьяры прозвучал явственное облегчение.
– Может быть, скажешь, как тебя зовут?

Уже начав поворачиваться, он вновь замер и некоторое время стоял неподвижно, вполоборота. Кьяра поняла, что он оценивает, стоит ли называться перед незнакомым человеком, с которым их судьба свела в таких необычных обстоятельствах, и оценка оказалась не в её пользу.

– Меня не зовут, я сам прихожу, - серьезным тоном ответил он, развернулся и стал собирать с земли какие-то вещи, которые за травой ей были не видны.

Надо же какие манеры странные, вот уж точно, скажет - как отрежет, и не понятно, то ли пошутил, то ли нет...

– Можешь идти?
– спросил он, поднимаясь из травы с небольшой сумкой в руках.

Кьяра попыталась встать, сначала на колени, потом нормально, затем осторожно перенесла вес на левую ногу. Неловко сделала несколько неуверенных шагов, оступилась, с виноватым выражением лица вновь села в траву. Было больно.

Мужчина вздохнул, легко проскальзывая сквозь переплетение высоких стеблей, и сел рядом. Сейчас она видела, что волосы у него такие же тёмные, как и одежда.

– Разувайся.

И он склонился над Кьяриной лодыжкой. Тёмные волосы, чётко очерченные широкие скулы. Губы сосредоточенно сжаты. Прямой нос со следами давнего перелома, небольшой шрам у верхней губы. Впрочем, его это не портило - даже наоборот, странным образом придавало индивидуальность почти аристократическим чертам.

Человек такой внешности вполне мог бы быть родственником Императора, если бы у Императора могли быть какие-нибудь неучтённые родственники мужского пола. Пока его беззастенчиво разглядывали, мужчина тем временем завершил осмотр, извлёк откуда-то из внутреннего кармана безрукавки скатанную полоску плотной ткани и теперь обматывал ею Кьярину несчастную лодыжку. Пальцы у него были как у музыканта или фехтовальщика - длинные, тонкие и прохладные, движения - точные и размеренные. Ей оставалось только натянуть основательно расшнурованный сапог и вновь попытаться встать на ноги. Всё равно больно.

– А долго нам до города идти?

– Я нес тебя, точно не знаю, сколько прошел. Скорее всего, завтра дойдем. Утром или вечером, не скажу.

Видя, как Кьяра морщится, наступая на больную ногу и горбится, снимая нагрузку с больного бока, он добавил:

– До заката придётся потерпеть. К утру пройдёт.

В тот день они как-то особо больше не разговаривали - мужчина просто молчал, а Кьяра была слишком озабочена ходьбой на хромой ноге и мыслями о том, откуда в таком странном месте как Источник мог в такое подходящее время взяться этот незнакомый человек, отказавшийся называть ей свое имя, но при этом не только не бросивший её беспамятную тушку, но ещё и тащивший её на себе одному богу известно, сколько часов подряд. Он даже поделился с ней сушеной говядиной и водой из фляги, которые оказались у него в сумке. А когда солнце село и сумерки сгустились до того, что идти без риска переломать ноги в какой-нибудь канаве было уже нельзя и они вынуждены были остановиться на ночлег, то заснула Кьяра сразу же, как только коснулась земли - прямо там, где и рухнула, остановившись.

Аргос.

Порт на северном берегу центральной части обжитых земель, в заливе Лосс - расположен в ключевом месте для жителей западных и восточных областей, как раз на полпути между ними.

Надёжно разделённые владениями Стражей, земли эти по сути изолированы друг от друга и связь поддерживается только морским путём и караванным трактом, проложенным через два горных перевала, где построены крупные сторожевые форты.

Но, во-первых, оба Перевала блокируются с осени до поздней весны, а во-вторых объем грузов которые можно перевести таким путём ограничен количеством рабочей силы, на чьих спинах эти самые грузы будут двигаться. Иными словами, море всегда оставалось самой лучшей дорогой, но попасть из западной части в восточную, обогнув Архипелаг с другой стороны, почти невозможно: слишком много рифов и мелей, слишком опасен путь и слишком большого крюка надо давать, чтобы не лишиться судна.