Чтение онлайн

О том, чтобы оставить такое зелье Гуань-ди, я даже не думал. Мысль мелькнула, и сразу же исчезла — я не готов усиливать столь неоднозначное существо, тем более — если есть вариант усилить себя или других.

Итак, себя, или других?

С одной стороны, хотелось бы сделать себя куда сильнее. А с другой… С другой — я сам не далее как утром, говорил себе же, что наверху не должна сидеть себялюбивая мразь. И один человек, даже будь он алхимиком пятого ранга, куда менее полезен, чем несколько сотен человек, которых это зелье может перевести с третьего на четвертый, или с четвертого на пятый.

Я

прямо в цеху сварил бодрящее зелье (заодно и склады ингредиентов посмотрел), выпил и отправился в свою мелкую лабораторию, где приступил к расчетам, как лучше ускорить варку зелья.

Расчеты оказались адски сложными. Я выпил еще две порции бодрящего зелья, и во рту поселилась горечь, но и на треть не приблизился к завершению работ.

Главная задача — ускорение варки того золотисто-кровавого варева — казалась титанической. Проблема была даже не в скорости, а в сохранении вложенной в зелье силы. Нужно было добиться хотя бы половины, а в лучшем случае — двух третей мощи от оригинального рецепта. К сожалению, большего я вряд ли достигну — если бы рецепт можно было ускорить так просто, его давно уже оптимизировали бы.

Я откинулся на спинку стула, закрыв глаза. Перед мысленным взором продолжали плыть строчки, в ушах звенело.

Несмотря на мой выбор — усилить других, а не себя до невиданных высот (пятый ранг, ПЯТЫЙ РАНГ), перспектива стать куда сильнее не отпускала. Но тогда я ничем не буду отличаться от Крайслеров, эгоистичных людей, работающих и живущих исключительно ради себя.

С грохотом отодвинув стул, я встал, убрал бумаги, закрыл и положил друг на друга тетради и решил, что нужно проветрить голову и навестить навестить храмовника. Стоит заручиться поддержкой или хотя бы уговорить мужчину на нейтралитет.

Храм Восходящего Солнца встретил меня гулким эхом. Шла очередная проповедь, но мучаться не пришлось — я застал самый конец оной проповеди. Храмовник, облаченный в простые, но чистые одежды, стоял на невысоком каменном возвышении, а перед ним сидели десятки горожан. Именно горожан, а не только бойцов — были и ремесленники, и писцы, и несколько бледных стражников, и даже женщины с уставшими лицами.

Храмовник говорил о стойкости, о долге перед ближними, о том, что даже в самые темные времена свет души может стать факелом для других. Слова были правильными, но меня, который из ящика слышал куда более талантливую и цепляющую за душу пропаганду, даже не задело.

Я дождался, пока последние прихожане покинут зал и подошел к храмовнику. Мужчина же медленно спустился ко мне по деревянным ступеням, смерил взглядом тяжелым и недобрым.

— Китт, — почти процедил он. — Тебя в последнее время трудновато поймать. Что там насчет усилений, о которых мы договорились? Ты обещал работать, а что на деле? Пятеро усиленных бойцов — это пшик. Капля в море перед грядущей волной.

— Я пришел к вам с не менее важным вопросом. Наверняка вы в курсе, что Крепость отчаянно нуждается в зельях: лечебных, восстанавливающих… короче, во всех.

Проповедник нахмурился, скрестив руки на груди.

— И?

— Вы знали, что Дом Крайслеров готовился в ближайшие дни вывезти из Заставного все, что наварили за последние месяцы? Телеги, груженные ящиками с эликсирами, должны были отправиться вглубь королевства, оставив Крепость и город умирать.

Храмовник скривился и повторил с большим раздражением:

— Ну, и?

— Я дам вам расположение каждой телеги. Возле

них должны быть бойцы Крайслеров, но их можно отправлять в здание филиала, где им объяснят, что приказ оберегать телеги больше не действенен.

— Откуда тебе такие сведения? И какое отношение ты имеешь к Крайслерам, чтобы вдруг распоряжаться их зельями?

И я снова рассказываю ту же историю. Что с Домом Крайслеров в Заставном покончено. Что их верхушка — мастера Фаэр, Ллойд и другие оказались оборотнями. Что в живых остался лишь один Генр. И снова упоминаю о телегах, которые нужно доставить в запасники Крепости.

Храмовник хмыкнул и уставился на меня с еще большим подозрением.

— Оборотни? Нет, я знаю, кто такие недзуми, слышал и о других перевертышах. Но не слишком-то верю, что вся верхушка филиала вдруг оказалась чудовищами. Слишком удобно выходит.

— Я не знаю, что их спровоцировало. Возможно, раскрытие было для них неожиданностью и они попытались устранить угрозу в моем лице, возможно, дело в чем-то другом. Придумывать причины можно бесконечно, но я предлагаю взглянуть на факты: они превратились и напали на меня. Вы можете послать кого-нибудь из своих людей осмотреть кабинет на третьем этаже филиала. Картина, уверяю вас, красноречива.

Мужчина помолчал. Потер пальцем переносицу.

— Ладно, — тяжело вздохнул он. — Допустим… допустим. С зельями я разберусь и доставлю их в крепость. Но ты не ответил на мой первый вопрос. Усиления, Китт.

— Над этим я и работаю. И… возможно, с моей стороны нагловато просить такое, но для дальнейшей работы мне нужно снова увидеть Гуань-ди. Помедитировать рядом с ним. Его присутствие помогает иначе взглянуть на варианты развития.

— Снова? — проповедник покачал головой. — А не окажется ли, что и с Гуань-ди после твоего визита что-нибудь «случится»? Крайслеры, вон, твоего общества не пережили, а ты приобрел кольцо на пальце. Да, я увидел его, так что перестань уже прятать руки! Прости, но твоя репутация сейчас слишком подмочена, чтобы верить тебе.

Я шумно, с раздражением, которого я почти не симулировал, выдохнул:

— Давайте начистоту, проповедник. Если уж допустить, что я махом устранил всех конкурентов, то какой в этом смысл? Чтобы потом героически спасти Крепость, рискуя собственной шкурой на стене? Чтобы взвалить на себя управление огромным цехом и груз ответственности за тысячи жизней? Гораздо проще было бы сбежать с теми самыми телегами зелий и жить припеваючи где-нибудь в столице. Зачем мне это было? К тому же — вы сами чувствуете ту силу, что исходит от него? Она давит на сознание, заставляет трепетать душу! Он живое божество, как я вообще могу причинить ему вред?! Если бы у меня в мыслях было хоть малейшее намерение причинить ему вред, поверьте, он бы стер меня в пыль еще на подходе к святилищу. Меня бы просто размазало по вашим стенам.

— Жди, пока он пробудится сам, тогда и общайся с ним, сколько он пожелает. Точнее — сколько соизволит позволить он. А я не допущу тебя до зала с Гуань-ди, что бы ты не говорил, какие бы не приводил аргументы. Ты говорил о свежем взгляде на развитие? Говорил, что медитация рядом с Гуань-ди что-то прояснит для тебя? А меня вот устраивает и твои сегодняшние успехи. Главное — начни уже наконец работать!

Я кивнул, не пытаясь скрыть разочарования:

— Ладно. Я понял. Но как по мне, ваша осторожность… чрезмерна. Настолько чрезмерна, что граничит с чем-то куда более порицаемым.