Стальной Апостол
Шрифт:
– Не поверишь, она у нас всегда была под носом, - усмехнулся я, - Надо было лишь раскрыть глаза, да потянуть руку.
– Да ты что?
– удивился он.
– Вот именно!
– И где это?
– Анатолий стал рассматривать все по сторонам с непонимающим видом.
И я рассказал Толику, откуда можно пополнить запасы воды в здешних местах, отчего тот только радовался и улыбался. Мясо на вид уже было готово и мы без лишних церемоний, стали ножом себе отрезать большие и жирные куски. Опекая пальцы и обжигаясь о языки пламени костра, мы чавкали и смеялись, поглощая такое вкусное и питательное мясо. Мы не обращали внимание на маленькие недостатки этого пиршества, что не было соли, посуды, специй и прочих вещей, мы были рады и такому подарку для желудка.
Наевшись до отвалу, мы завалились на траву, довольные жизнью и собой.
Не знаю, как Толик, но я уснул сладко и спокойно, а проснулся полон сил и уверенности в себе. Засунул руку в карман, достал мобильник, посмотрел на часы, половина девятого вечера, отметив, что прошёл всего лишь час, после нашего плотного ужина. Солнце уже начинало садиться, так что наступало время и подумать о ночлеге. Взглядом нашёл Толика, тот мирно посапывал, свернувшись клубочком у догорающего костра. При взгляде на него, мне даже не хотелось его будить. Было желание дать человеку отоспаться, но я отогнал эти мысли прочь. Обстоятельства вынуждали, так что извини приятель, успеешь, впереди ещё вся ночь. Уже было подошёл к Толику, чтобы его разбудить как коснувшись рукой кармана, где у меня лежали сигареты, я не раздумывая машинально достал сигарету и закурил. Устремив взгляд вдаль, я остался на месте, заложил руки за спину, не нарушая сон человека, остался стоять, наслаждаясь пейзажем, что открывался моему виду. Пусть ещё немного поспит, для себя решил я. Несколько минут ничего не изменят. Стал разминать затёкшие ноги и руки, потягиваясь и кряхтя вокруг костра. Подкинул пару сухих веток, чтобы огонь не угасал. Начинало холодать. Да, вечер близится к началу, а не за горами и ночь, а у нас есть товарищ в одних трусах и цепочке на шее. Ни то, ни другое его ночью явно не согреет. Учитывая здешний климат, то ночь насколько я понимаю не будет слишком тёплой. Уж сильно большая влажность в здешних местах и в придачу к тому, ветер поднимается. Причём не лёгкий ветерок, а довольно серьёзный, колючий ветер. Не знаю сколько там метров в секунду, но мне это совершенно не нравилось. В душу заползло нехорошее предчувствие, что это может начало приближающегося урагана, или шторма, как тут правильно говорить. Блин, этот 'квартирный вопрос', актуальный всегда и везде. Надо срочно искать убежище, пещеру там какую ни будь, если не хотим остаться под открытым небом. Не стоит, чтобы нас не застигла врасплох непогода. Взглянув на небо, я заметил, что небосвод освободился от малиновых туч, что недавно весели над головой, на замену им шли тяжёлые свинцовые тучи. Эти толстые товарищи не сулили ничего хорошего. Вот так, вроде бы сейчас и светит солнце, нежно греет, ветерок обдувает тело, а через мгновения налетит шторм, и прячься кто куда может. А кто не успеет, пеняй на себя, того история не вспомнит.
Всё это конечно хорошо, размышлял я, докуривая сигарету, только вот ещё надо разобраться что произошло. Где мы, как тут очутились и что дальше с этим делать. Но опять же, на это времени нет. Пора что-то предпринимать, для спасения и комфорта своей шкуры. Я даже больше скажу, что при всей этой суете, мы так с Толиком и не сели, спокойно не поговорили, не попытались разобраться, что, как, где и куда. Моя бледная попытка, а точнее сказать - шанс, узнать о нашем местонахождении у аборигенов обернулась неудачей. Ведьма она и есть ведьма, пользы от неё никакой. Один вред.
Проснулся Толик. Лохматый обхватил себя руками за плечи и стал постукивать зубами.
– Что-то похолодало, замёрз я, - первое, что сказал он, поближе присаживаясь к костру. Потянул к пламени руки и вопросительно посмотрел на меня.
Я лишь сочувственно посмотрел в его сторону и клацнул языком. Что тут говорить, тут слова излишни. Это очевидно, что ему надо хоть во что-то одеться, чтобы не замерзнуть. Того и гляди заболеет, тогда мороки с ним не оберёшься. Есть конечно вариант бросить его, да и не заморачиваться с этой проблемой, но только я не из таких. Не так был воспитан. Не мог я так просто забить на человека. Да и потом, мы нужны друг другу. Мы здесь союзники, единомышленники,
однодумы, товарищи по несчастью и сплочены одной целью.– Толя, дай нож, - попросил я у лохматого.
– Зачем он тебе?
– протянул в мою сторону рукояткой нож толик, недоумённо смотря на меня.
– Тапки пора нам сделать, иначе есть огромный шанс разодрать ноги и тогда мы с тобой не ходоки.
Толик со мной согласился, одобрительно закивав головой. Пару минут мы с ним обсуждали сложившуюся ситуацию. Пришли к выводу, что здесь оставаться никак нельзя. Солидарность во мнении: пора найти укрытие.
Теперь всё по порядку. Чтобы не тратить время впустую, Толик вызвался помочь мне в моей затее. Большими пластами мы обрезали с помощью ножа гибкую кору дера, вырезали с неё подошвы, под форму и размер своей ступни. Проделали в них отверстия по бокам. Сквозь эти отверстия пропустили верёвки, которые сделали из лиан и обвязали их вокруг ноги. Получились довольно приличные сандалии в стили древних Римлян.
– А, чего? Ничего себе так, - констатировал Толик, рассматривая у себя на ноге ново смастерённую обувку.
– Ну да. 'Голь на выдумку хитра', - вспомнил я пословицу.
– И не говори, - согласился со мной Толик.
Ставим галочку на пункте - обувь. Сделано! Идём дальше, что у нас по плану. Теперь предстояла задача посложнее, из чего Анатолию смастерить хоть кое-какое подобие одежды. Околеет ведь, голышом бегая по окрестностям. Я вспомнил про убитого нами оленя и поинтересовался у Толи, сможет ли он содрать с него шкуру? И сможем ли мы из этой шкуры смастерить для него одежду. Тот лишь многозначительно молчал, раздумывая моё предложение. Пока он думал, я ещё размышлял, из чего такого смастерить рюкзак, чтобы туда положить остатки мяса, что остались у нас на вертеле. Ведь скоро и покушать пора будет, а в руках же мы не понесём мясо.
Пока я думал и размышлял, мне совершенно неожиданно на плечо опустилось что-то твёрдое и холодное. Я даже не сразу сообразил, что происходит. Повернув голову, чтобы посмотреть назад я замер на месте. Сзади нас стояла незнакомка, держащая в обоих руках по мечу, чем-то напоминающих своей формой самурайские однолезвийные клинки. Кончик лезвия каждого из которых упирался нам в шею.
– Сюрприз, - только и сказал я, памятуя всех богов. Опять баба! Опять с железяками, протыкающими плоть. Везёт же мне сегодня. Просто клуб знакомств.
Я попытался положительный аспект в этой встречи найти. Хорошо, что нас нашла эта блонда мелкокалиберная, а не те жлобы под два метра высотой, которых мы наблюдали на 'Тиграх'.
Девушка была ниже нас на голову, лет двадцати пяти от роду. Длинные белые волосы, заплетённые в пять косичек, уложенных сзади, голубые глаза, правильные черты лица и в военной робе. Роба очень напоминала образец формы пехотинца моей Родины. Такой же пошив: широкие штаны с множеством карманов спереди и с боку, распахнутая куртка и белая майка. Высокие армейские кожаные ботинки, с шнуровкой солдатского покроя. Глаза резал окрас камуфляжа, в котором была роба девчонки. Ядовито жёлтого цвета с синим и красными пятнами. Такого окраса встречать ещё не доводилось.
Она что-то сказала, но слов я не разобрал. Говорила она на непонятном и незнакомом мне языке. По интонации я понял, что она что-то нас спрашивает, но что именно, это вопрос.
Она опять повторила те же слова, как я понял. Только в этот раз она уже говорила более громко и угрожающе. Молчать не вариант. Надо как-то ответить, что ли.
Девушка переместилась. Теперь она стояла сзади меня и лицом к Толику. Отдам ей должное, вела она себя абсолютно спокойно.
– Ке се, карека?
– сумел я разобрать в третий раз её слова. Язык, на котором она говорила, чем-то мне напомнил французский. И я без задней мысли и ответил, то, чему меня учили в школе.
– Je m'appelle Maksim.
– Сomment t'appelles tu?
– Се пате?
– недоумённо сказала она.
Даже не знаю, поняла она, что я сказал, или нет. Но похоже было, что нет. И теперь одно было ясно, она не говорит на французском и не понимает французский. Ну и как теперь нам поступать?
– Что ты ей сказал?
– тут тихо спросил меня Анатолий.
– Сказал, что меня зовут Максим и спросил, как её зовут, на французском.
Тут блондинка явно разнервничалась и стала чего-то требовать и что-то злобно говорить. Ей не нравилось, что мы разговаривали между собой. Да ещё и на незнакомом ей языке. Тут её можно понять.