Стальное Сердце
Шрифт:
— Получается вот как, — показал я. — Иллюзионисты ментальной группы имеют те же слабости, что и другие менталисты, например, гипнотизеры, манипуляторы сознанием. Те же иллюзионисты, что работают со светом, отличаются от ментальных. Они гораздо больше похожи на Эпиков, манипулирующих электричеством.
Коди тихо присвистнул и, не меняя позы, одной рукой достал фляжку.
— Дружище, думаю, нам стоит обсудить, сколько у тебя есть свободного времени, и как нам его использовать с большей выгодой.
— С большей выгодой, чем исследование способов уничтожения Эпиков? — спросила Тиа, поднимая бровь.
— А то! — выдал Коди, сделав основательный глоток из фляги. — Подумай
— Так, все! — сухо сказала Тиа, листая мои заметки.
— Абрахам, — обратился Коди. — Спроси меня, в чем трагедия того, что молодой Дэвид столько времени проводит за этой писаниной.
— Ну и в чем трагедия, если мальчишка проделал такое исследование? — произнес Абрахам, продолжая чистить оружие.
— Большое спасибо за очень своевременный вопрос, — продолжал Коди.
— Всегда пожалуйста.
— Хорошо, — ответствовал Коди, снова подымая флягу, — отчего ты так страстно желаешь грохнуть всех этих Эпиков?
— Месть, — ответил я. — Стальное Сердце убил моего отца. Я намереваюсь…
— Да, да, — прервал меня Коди. — Я снова хочу увидеть его кровь и все такое. Предназначение, кровная месть — это все похвально. Но я хочу тебе сказать, что этого недостаточно. У тебя есть страстное желание убить, но ты должен найти в себе страстное желание жить. По крайней мере, я так думаю.
Я не знал, что на это ответить. Моей страстью было исследование Эпиков, изучение Стального Сердца, чтобы найти способ убить его. Если где-то в этом мире мне и было уготовано место, то разве оно было не среди Реконеров? Разве не то же самое было делом всей их жизни?
— Коди, — сказал Проф, — почему бы тебе не пойти и закончить третью комнату?
— Разумеется, Проф, — согласился снайпер, закручивая крышку фляги и неспешно вышел из комнаты.
— Не обращай на него слишком много внимания, сынок, — продолжил Проф, положив один из блокнотов обратно в стопку. — Он то же самое говорит и нам, беспокоится, что, сосредоточившись на этой гонке за Эпиками, мы забудем прожить свои жизни.
— Он может быть прав, — проговорил я. — Я… У меня в жизни действительно не было ничего, кроме этого.
— То, что мы делаем, — ответил Проф, — имеет мало отношения к жизни. Наша работа — убивать. Мы вернем обычным людям возможность жить своими жизнями, находить в них счастье, радоваться восходу солнца, снегопаду. Наша работа — помочь им в этом.
У меня были воспоминания о прежнем мире. В конце концов, прошло только десять лет. Просто в этой вечной темноте сложно помнить мир солнечного света. Воспоминания о тех днях… становится все тяжелее вызывать их образы, как и лицо моего отца. Такие вещи истираются из памяти постепенно.
— Джонатан, — обратился Абрахам к Профу, засовывая обойму в оружие, — а у тебя какие соображения насчет того, что сказал этот мальчик?
— Я не мальчик, — огрызнулся я.
Все посмотрели на меня. Даже Меган, стоявшая у дверного проема.
— Просто хочу обратить на это внимание, — сказал я, вдруг чувствуя себя как-то глупо. — Я имею в виду, что мне уже восемнадцать, и я достиг совершеннолетия. То есть, я уже не ребенок.
Проф посмотрел на меня. Затем, к моему удивлению, кивнул.
— Возраст здесь не имеет значения. Ты помог устранить двух Эпиков, для меня этого более чем достаточно. Как и для остальных, я думаю.
— Отлично, — произнес Абрахам тихим голосом. — Но Проф, мы уже об этом говорили. Убивая Эпиков вроде Везунчика, действительно ли мы на что-то влияем?
— Мы сопротивляемся, — сказала Меган. — Мы единственные, кто это делает.
Это важно.— И все же, — продолжил Абрахам, защелкивая очередную деталь своей пушки, — мы боимся бороться с наиболее могущественными. Так что, господство тиранов продолжается. Пока мы их не свалим, остальные не слишком-то будут нас бояться. Они будут бояться Стального Сердца, Уничтожителя и Ночную Скорбь. Если мы не встанем лицом к лицу против этих тварей, то есть ли надежда, что остальные когда-нибудь поднимутся против них?
В стальных стенах комнаты повисла тишина, и я затаил дыхание. Чуть раньше я говорил примерно те же слова, но произнесенные негромким голосом Абрахама, с легким акцентом, они показались намного весомее.
Проф повернулся к Тиа.
Та взяла фотографию.
— Это действительно Мрак? — спросила она меня. — Ты уверен в этом?
Этот снимок был гордостью моей коллекции. Фотография Мрака рядом со Стальным Сердцем в День Присоединения, как раз перед тем, как тьма окутала город. Насколько я знал, она была единственной в своем роде. Ее продал мне один малый, отец которого сделал этот снимок стареньким Полароидом.
Обычно Мрак был бестелесным и прозрачным. Он мог проходить сквозь плотные объекты и управлять темнотой. Он часто появлялся в городе, но всегда находился в своей бестелесной форме. На этой фотографии, в строгом черном костюме и шляпе, он был материален. У него была азиатская внешность и черные волосы до плеч. У меня были и другие фотографии его бестелесной формы. Лицо было то же самое.
— Это же очевидно, — заявил я.
— И это не подделка? — спросила Тиа.
— Я… — Этого я не мог доказать. — Я не могу за это поручиться, хотя то, что ее сделали Полароидом, сильно снижает такую вероятность. Тиа, время от времени ему нужно материализовываться. Это фото — лучший ориентир, но у меня есть и другие. Люди, находившиеся поблизости от типа, по описанию очень похожего на Мрака, впоследствии обнаруживали на своей одежде пятна, пахнувшие фосфором. — Фосфор был одним из следствий использования им своих способностей. — Я нашел дюжину источников, подтверждающих этот вывод. Это солнечный свет вызывает конфликт — я подозреваю, что здесь дело в ультрафиолетовой составляющей. Окунувшись в нее, он материализуется.
Тиа держала фотографию перед собой, пристально ее разглядывая. Потом стала просматривать другие мои записи, касающиеся Мрака.
— Я думаю, нам следует изучить это, Джон, — сказала она. — Если у нас действительно есть шанс, и мы сможем добраться до Стального Сердца…
— Сможем, — поддержал я. — У меня есть план. Он сработает.
— Это глупость, — вмешалась Меган. Она стояла прислонившись к стене и скрестив руки. — Чистая глупость. Мы даже не знаем его слабость.
— Мы можем ее выяснить, — парировал я. — Я в этом уверен. У нас есть необходимые подсказки.
— Даже если мы ее выясним, — сказала Меган вскидывая руку, — это будет практически бесполезно. Преграды на пути к Стальному Сердцу непреодолимы!
Я встретился с ней взглядом, подавляя раздражение. У меня было чувство, что она спорила не потому, что на самом деле была не согласна, а потому, что по какой-то причине видела во мне противника.
— Я… — начал я было, но Проф меня прервал.
— Все идут за мной, — скомандовал он вставая.
Я прекратил играть с Меган в гляделки, и мы пошли вместе с Профом в комнату чуть поменьше, справа от основного зала. Даже Коди перешел к нам из третьей комнаты, что было не удивительно — ведь он тоже хотел быть в курсе происходящего. На его правой руке была перчатка, которая со стороны ладони светилась мягким зеленым светом.