Чтение онлайн

Но даже пытающегося из себя строить всезнайку Сашку проняло, когда выйдя из машины и обойдя дом, во дворе мы увидели подростков играющих в стрелялку. В воздухе носились проекции монстров, трещали очереди, взрывались гранаты, брызгала во все стороны виртуальная слизь.

— Да кто ж им позволил? Разве это занятие… для школьников? Куда взрослые смотрят?

— Вон, посмотри, — я указал на храпящего поодаль прямо на травке индивида с задранной майкой и выставленным вверх подобно куполу пузом, — Какие тут еще могут быть вопросы?

— Отправить бы это в Наробраз, — буркнул Степан, снимая происходившее во дворе на видео коммуникатора.

— Понятно, что в таком месте ребятам, взявшим на себя обязательства, тяжело будет их выполнить, —

взволнованно заметил Сашка, — Нужно скорей их найти, давайте свяжемся с бригадиром.

Однако ни на сообщение, ни на прямой вызов Капулов Трофим Минаевич не откликнулся. Подошли спросить у играющих подростков. Не отрываясь от джойстика, один из них кивнул в сторону крайнего дома.

— Трофим? Д а они все как обычно на стадике зависают.

— Вот молодцы, ребята, спортом занимаются, — обрадовался Степан, — А вы что же такой ерундой маетесь? Кто вам только разрешил скачать эту гадость?

— Дядь, не грузи, — научено нагло выдал пацан, — Мы же свободные индивиды, делаем, что хотим. Иди куда спрашивал.

Зная о горячем нраве товарища, мы тут же оттащили от неразумного дитяти рассвирепевшего Степана и двинулись в указанном направлении. За домом увидели широкую лужайку, о которой по каркасам ворот и небольшим трибунам можно было понять, что это именно стадион. На дальнем краю поля приметили обосновавшуюся на трибуне группу людей. По мере приближения рассмотрели, что их было человек двенадцать, молодых парней и девчонок. Последних чуть меньше. Одни сидели, другие лежали прямо на лавках и, судя по сигаретному дыму и таре из-под вина, ни о каком спорте, находясь в его поруганном храме, и помышлять, не дерзали. Импортный мини-проектор демонстрировал трехмерное видео, очевидно комедию. Во всяком случае, из динамиков регулярно неслись взрывы дружного хохота. Однако за исключением одного вовсю умиравшего над происходящим в фильме нервного юноши, остальные если и улыбались, то как-то устало и сдержанно.

Заметив наше приближение, все они заметно оживились, задвигались, словно рябь по стоячей вод пробежала. Подойдя, мы остановились в двух шагах от трибун, пораженные рассматривали их, молодых ребят и девчонок, они как на пришельцев смотрели на наши рабочие комбезы-универсалки. Затем они начали в недоумении переглядываться и усмехаться. Сашка тут же порозовел до самых кончиков русых волос – верный признак нарастания давления пара в котле, а сдвинувшиеся брови набычившегося Степан, также свидетельствовали о приближающейся грозе. А я тем временем думал не о бригадных обязательствах, ради которых мы и приехали в Цветогорск, а вовсе глаза смотрел на показавшуюся мне необыкновенно красивой светлоглазую девушку и к своему величайшему смущению ловил на себе ее ответный заинтересованный ответный взгляд.

— Парни, вам чего? — первым спросил нас чубатый парень с горбатым от переломов носом и колючим взглядом. Под рубахой у него виднелась линялая тельняшка, пояс обтягивал широкий ремень с эмблемой погранвойск на латунной пряжке. Такую стилизацию под старину любили делать некоторые вернувшиеся со службы ребята. Он сидел на лавочке развалясь, по-хозяйски обнимая за шею худощавую кареглазую девчушку, которая рассматривала нас с неприятной наглой усмешкой, — Вы дружинники, что ль какие?

— Здравствуйте, во-первых, — ответил излишне вежливый Сашка, — А кто здесь будет Капулов Трофим Минаевич, бригадир Радуги? Мы к нему по общественно-трудовому вопросу…

— О, Трофим так это к тебе! — воскликнул чубатый и вся компания повернулась к парню с одутловатым лицом и глупым блудливым взглядом выпуклых глаз, — Вот он, наш бригадир.

И все они весело чему-то заржали. Нехорошо так, глумливо. Вот это, наверное, и есть настоящие отморозки, подумалось мне, при этом я с удовлетворением подметил, что она даже не улыбнулась.

— А! Чего? — вскинулся ошалелый Трофим, — Ростик, ты что? Какая бригада? Я давно уже отправил заявку на ее удаление. Никто ведь не захотел тогда заниматься…

— Как

это нет? — опешил Степан, — У вас же обязательства взяты по ремонту дороги. Очень я вам скажу нужные обязательства. На себе это прочувствовали, когда сюда ехали, к вам.

— Ну какие обязательства! — отмахнулся Трофим, — Просто хотели трудобаллов поднабрать и по путевке куда-нибудь съездить…

Степан при этих словах закряхтел и бросил какой-то не слишком добрый взгляд в мою сторону. Не хватало мне только сейчас его неодобрения.

— Да вы что! — возмутился я, — От них нельзя просто вот так взять и отказаться. Должна быть уважительная причина, чтобы координатор рабочей сети снял невыполненные обязательства. Поэтому и бригаду вашу до сих пор не удаляют, так и числится в отстающих.

— Ну так у нас самая уважительная, — с издевкой растягивая слова подал реплику парень в тельняшке, которого Трофим назвал Ростиком, — Мы не хотим этого делать. И пускай висит, сколько угодно. Не смотрите, если глаза режет. Передайте это вашему координатору. Мы свободные индивиды, в конце концов, — закончил он уже зло.

— И потом как нам их выполнить? Мы не умеем дорог чинить, и техники у нас нет, — задиристо поддержала его та девчонка, которую он обнимал, — Понимать надо… товарищи.

— Ну что же это вы, товарищи? — с издевкой ответил и незлопамятный Сашка, обведя укоризненным взглядом присутствующих – Вы хотя бы в дорожный трест обращались? Они ведь там не для себя специалистов и технику держат. Прислали бы к вам учебно-промышленную группу и всю необходимую матчасть, была бы у вас и дорога, и специальность, и трудобаллы, и знак почета. А вы? Чем занимаетесь? Эх,… Давайте мы вам поможем, наша бригада имени космического пионера В.П.Коновалова готова…

— А вы чего это? — Ростик вдруг спрыгнул с лавки, лицо его исказила злоба – Вы, что же думаете лучше нас? Думаете, больше пользы принесли стране трудобаллами? А я вот на границе служил, с бандитами воевал, у меня ранение и медаль… Это что не считается?

— Почему? Очень даже считается. Но ты понимаешь…

— Да, понимаю, я, что лечить приехали нас. За наш счет знаки почета себе зарабатывать. Но вам уже тут ясно сказали – мы свободные индивиды, сами решаем. Так что проваливайте. Понятно?

Зря он так. Подзавелись мы уже прилично и не выдержавший такой запредельной наглости Степан, не чинясь с правой врезал горбоносому Ростику в глаз. И что тут началось! Кутерьма вышла страшная. Парни из Радуги оказались десятка не робкого, даром что лоботрясы и хотя как следует драться в итоге оказались способны не все, но против нашего их было втрое и навалились они на нас, как один, не раскачиваясь. Ну и мы парни крепкие, работяги, Степан с Сашкой военную подготовку прошли, как положено, в общем, встали спина к спине и бились как наши под Сталинградом. Отбились. Правда в наступление сил перейти так и не хватило. Досталось всем, ор стоял невообразимый. Девушки визжали, потом уже плакали, чтобы мы перестали, но при этом успели заснять все на камеру и тут же отправить файл на рассмотрение в народный суд, обвиняя нас в хулиганстве и покушении на свободу.

— Вот влипли, — прошептал я, ладонью утирая сочившуюся из разбитой губы кровь, и дрожащей рукой набирая на чудом уцелевшем коммуникаторе логин водителя.

Впоследствии было долгое разбирательство с координаторами, отправка файлов с объяснениями в суд, выбор судьи, трудные разговоры, а итоговое заседание проходило в режиме конференции и транслировалось в открытом доступе по сети. Можно было убедиться, что помимо непосредственных участников дела к просмотру присоединились многочисленные заинтересованные зрители: родители, друзья, товарищи, различные общественники, корреспонденты и как водится во множестве просто неравнодушные люди. Мы, провинившиеся, расположились в сквере нашего кластера, а вокруг собрались товарищи, ребята из нашей бригады. И точно также в своем кластере собрались наши оппоненты, небезосновательно предвкушая полное свое торжество.