СССР-2061. Том 9
Шрифт:
Напуганные детишечки даже обратили на то наше внимание. Да что вы говорите, детишечки? А то, что сейчас – через тринадцать с половиной минут – всё северное полушарие Марса взлетит на воздух, вы тоже знаете, небось? Что десятки миллионов тонн сверхчистой термоядерной взрывчатки, заложенные в насыщенных льдом пластах почвы, вот прям почти сейчас сдетонируют – вам неужто не сказали? Что если кто окажется на поверхности, то, даже если серия чудовищных по силе тектонических толчков его не прикончит, то жуткая смесь воды, пара, атомарного кислорода и атомарного водорода, осколков льда и камня, накроет его через несколько минут – вы были не в курсе?
А если знали это всё, то, может, не будете лезть с советами к Зухре Алексеевне
…но которая шкодничала почище вашего ещё тогда, когда вас на свете не было?
Зу не стала долго мучить нас неловкостью. Она вообще-то любит быть в центре внимания. Скоро пошли шутки, анекдоты, споры… Спорила с нами Зухра обычно на тему истории. Мы-то как-то историю конца двадцатого – начала двадцать первого века воспринимали больше с позиции сегодняшнего дня. В учебниках, конечно, стараются поддерживать объективность, но их тоже пишут ведь уже наши современники. Да и – так ли уж интересуются историей юные фанаты космоса?
Ну да, в конце восьмидесятых в Союзе начался кризис, связанный с некомпетентностью руководства, которое, не желая допускать до управления страной широкие массы, препятствовало нормальному переходу общества от развитого социализма у раннему коммунизму. Поэтому власти республик выступили против него, и произошла радикальная децентрализация: Союз стал Содружеством. Одновременно отказались и от старого, неполного варианта коммунистической теории. Но потом республики снова сблизились, на волне Великого Кризиса опять вместо Содружества появился Союз – ну, а потом была создана и обновлённая коммунистическая теория: «от пролетариата к когнитариату» и всё такое прочее. Ну, а потом была Великая Война – с которой для нас и началась наша история.
А вот Зухра знала мир слегка с другой стороны. Её узбекский дед вместе с родителями бежал из Киргизии в Российскую Федерацию ещё в начале девяностых. Русская бабушка, его будущая жена – примерно тогда же, но из Таджикистана. Латышская бабушка, всегда остававшаяся убеждённой коммунисткой и интенационалисткой, подверглась остракизму со стороны соплеменников и в итоге общалась преимущественно с нелатышами. Русский дед получил инвалидность ещё во время второй чеченской войны. Сейчас, конечно, я куда лучше её понимаю – Зухру воспитывала именно латышская бабушка, единственная, пережившая Войну. А тогда… Ну – аберрация близости: людям современное положение вещей всегда кажется вечным и неизменным…
Мы стремительно приближаемся к верхней точке нашей баллистической траектории. Детишечки позади только что не дрожат. Нет – хорохорятся, конечно: понимают, что мы сами – вряд ли самоубийцами решили заделаться…
В общем, Зухра, одновременно рассказывая нам что-то – уже не помню, что это тогда было конкретно – незаметно отошла к краю платформ, и – подпрыгнула, перелетев через ограждение! Помахав нам напоследок ручкой и улыбнувшись – с вызовом таким. Позже я видел такую же улыбку – у Кристины Витольдовны, той самой латышской бабушки. Ничего хорошего она у неё не означала. Наверное, вот именно с такой улыбкой она смотрела, как ядерный взрыв размалывает в труху таллиннский порт – и половину всего транспортного флота агрессоров… Вот с этой-то специфической ухмылочкой Зухра, разведя руки в стороны, и ухнула с Копья в бездонную пропасть!
Ну да – целых полминуты мне потребовалось для того, чтобы сообразить, что для того, чтоб выйти на околомарсианскую орбиту, совсем не обязательно доезжать до уровня стационара. Можно спрыгнуть и раньше – только орбита окажется ярко выражено эллиптической. И – быстрой. Апоарий орбиты Зухры теперь соответствует высоте, с которой она навернулась, периарий же – почти чиркает по атмосфере. Единственная проблема – к тому времени, как она завершит оборот, Копьё уже успеет, в соответствии с суточным вращением
Марса, сместиться с того места, откуда Зу стартовала. Но я ни секунды не сомневался, что она хорошо продумала, что будет делать. Скорее всего, использует для коррекции орбиты запас кислорода в скафе: он ей в таком количестве всё равно не понадобится, за всё время она израсходует едва десятую его часть…У нас ещё ничего не было заметно, но на передаче с орбиты (трансляция шла на всю Солярию) атмосфера планеты вдруг ощутимо «вспухла». Практически в тот же момент поверхность северного полушария Марса мгновенно – не как обычно в бурю, а именно что мгновенно – затянулась пылью. Южное полушарие затягивалось пылевым одеялом постепенно: там её поднимала сверхмощная адиабатическая волна. Для меня самым шокирующим во всей картине оказался вид южного полюса планеты. С него снесло снег и лёд ещё до того, как накрыло пылью. Вот только что они были – и нету. Мгновенное таяние и-или испарение. Да, мы ведь не просто взбаламутили поверхность. Марс получил столько же тепла, сколько в обычных условиях получает от Солнца за шесть лет! Именно столько нужно для того, чтобы создать ему атмосферный щит, хоть как-то сравнимый с земным.
Я скосил глаза: слева от приборной доски к стенке кабины было приделано изображение преобразованного Марса: океан Бореалис, Элладское море… Ну – за почин, что называется!
Всё-таки фанаты космоса – народ нервный. Пришлось кое-кого придержать даже силой – чтоб не ломанулись за Зухрой. Толку-то всё равно уже не было: она стартовала раньше, и она легче (девчонка, как-никак), значит маневрировать ей, при равном запасе кислорода, проще. Даже без расчётов – ничуть не сомневаюсь, что она стартовала так рано, как только возможно, так что попытка ускориться ещё больше за счёт снижения орбиты приведёт только к реальному риску сгореть в атмосфере Марса.
Естественно, ребята проверили… Увы, Зухра не ошиблась. Она вообще довольно редко ошибалась: с чего бы на этот раз? Да и тревогу никто не поднимал: мы ведь были под наблюдением. Если преподаватели не поднимают шума – значит видят, что реальная опасность Зу не угрожает…
Встречу-ка её, пожалуй что. Как раз и остановка сейчас. Сойду – и спущусь на локалке на уровень, с которого она стартовала.
До орбиты мы, конечно, не дотянем. А вот сесть на болтающийся без опоры хвост Копья – вполне нам по силам. Правда, нужен точный расчёт скорости – но тут Зу можно доверять. Опыт есть, как-никак…
Разумеется, никакой ошибки с маневрированием Зухра не допустила, и высадилась на Копьё практически там же, откуда спрыгнула. Увидав меня, она вздрогнула, и – впервые я увидел её почти плачущей: по крайней мере, губы её реально дрожали.
— Ну?!! — почти прокричала она. И я понял, что она имеет в виду. Да, не такая уж ты и умная, как я погляжу.
— Всё нормально, — я сделал успокаивающий жест руками. — Не волнуйся – никто не прыгнул следом. Удержал их кое-как, хотя и не без труда… А тебе бы стоило думать прежде, чем делать! Войди они в атмосферу под острым углом – и спасти их едва ли бы успели, — выговорил я ей, только сейчас поняв, что это всё – от первого до последнего слова – святая правда!
Пристыковавшись к какой-то сотенной станции, мы с Зу вышли в зал – в общем-то, чтобы ребят не смущать. Кажется, им тоже надо повыяснять отношения…
— Слушай, а зачем ты тогда меня встретил – когда я обратно на Копьё садилась? Я пожал плечами:
— Ну, чтоб убедиться, что у тебя получится… Мало ли что.
— А что с того, если б не получилось? Что-то изменилось бы, что ли? Я и так выиграла, а то, что меня пришлось бы спасателям выуживать с орбиты – так то был бы такой щелчок по носу, которых у меня тогда был явный дефицит. То есть я, конечно, на самом деле только и делала, что думала о мальчишках, которые могли погибнуть по моей дурости, но ты-то об этом не знал! Я усмехнулся: