Чтение онлайн

Но самое главное, Игорь оказался тонким психологом, чувствовавшим атмосферу в коллективе, и умеющим своевременно разрядить обстановку. Скажем, потасовку, назревавшую после полуфинала чемпионата по шахматам, он пресек, рассказав уморительную историю о том, как контрабандой вез из очередного отпуска пару дискусов, чтобы утереть нос заместителю главного энергетика базы, заполучившему редкие водоросли.

Так неспешно протекали дни, и за две недели до конца практики настал великий праздник – 7 ноября. Конечно, режим на дальних станциях суров, и праздников не приемлет…но, до начальства далеко, а в рюкзаке достаточно укромных кармашков, так что стол был собран подобающий случаю.

Вдоволь наевшись, выпив вина и даже исполнив несколько старых песен, молодежь начала просить руководителя рассказать что-нибудь этакое, соответствующее духу праздника. Игорь задумался, потом посерьезнел.

— Знаете, расскажу-ка я вам одну историю из своей молодости.

Было это лет пятнадцать назад, когда я, лопоухий и зеленый, как американские деньги, только начинал работать на Марсе. Это сейчас планета, в целом, благоустроенная, а тогда еще ничего не было, ни скоростных поездов, ни садов, ни скоростных космических кораблей…Был у нас на базе начальник ремонтного участка (да ты не ухмыляйся, Зураб, такому ремонтному участку иной завод позавидовал бы, к примеру, я сам ездил на вездеходе, который они восстановили после того, как наши доблестные космофлотцы грохнули его об астероид с неисправным тормозным двигателем). Так вот, звали этого начальника… Хотя, неважно как его звали. Был он вообще человек чудаковатый, скажем, часы носил только механические, и комбинезон на работу не надевал никогда, даже под скафандром костюм носил. А главное, беспартийный он был. Это уже тогда было редкостью огромной. Но руки и голова у него были золотыми, и участок он держал, как положено.

И вот как-то мы собрались так же, только не на седьмое ноября, а на первомай. Вообще-то, начальник наш торжеств сторонился, но на этот раз сумели-таки его затащить, и выступить попросили. Как-никак, и дореволюционные времена он застал, и революцию, и на Марсе одним из первых был… Словом, уговорили. И выступил он. Рассказал, как в институте учился, как в армии служил, как работать начинал, как Марс осваивал… Да не так, как в фильмах рассказывают, а весело, с юморком, даже и не скажешь, что времена были тяжелые.

А вот про саму революцию – ни слова. И угораздило же нашего комсорга, Славу Васильева, он сейчас замначальника системы Юпитера, спросить у него про это самое. А он погрустнел сразу, помолчал, да и говорит:

— А что революция? Сперва зарплату перестали платить, потом и вовсе завод закрылся. Полгода перебивался случайными заработками. Сын младший, года еще не было, от гриппа умер, потому что лекарств не было. Потом на строительство мобилизовали, жена там ревматизм заработала. Вот такая вот романтика.

Что тут началось! Мы-то это все по-другому представляли, а тут тебе ни Правого дела, ни подвигов… А он посмотрел на нас, да и пошел к себе в каюту. Такие вот дела. Ребята подавленно молчали. Наконец Таня Семенова спросила:

— А дальше что было?

— А что дальше? Работали все, и он тоже работал. А потом поехал в отпуск, на море, и утонул. Вот и вся история. Игорь встал из-за стола и пошел проверить приборы. До конца практики оставалось двенадцать дней.

Шёл мелкий холодный дождь. Небо было затянуто тучами, и только далеко на востоке уже появился просвет. Из-за пелены дождя и вечерних сумерек все здания казались какими-то нереальными. Кирилл Гильзин отметил про себя, что всё это походит на антураж к классическим гангстерским фильмам, действие которых чаще всего происходит в такое время и в такую погоду.

Кирилл шагал мимо мокрых деревьев, подняв воротник плаща и накинув

на голову капюшон. Немногие попадавшиеся ему прохожие двигались быстро, вероятно торопились вернуться в дом, что бы не мёрзнуть на промозглом ветру.

Возле газетного стенда Кирилл остановился. Он вгляделся в напечатанную под названием дату. Что ж, похоже, заброс прошёл удачно: он попал куда нужно и в когда нужно. Это конечно в том случае если газета не провисела здесь несколько дней.

Кирилл ещё раз взглянул на год: оставалось одиннадцать лет до начала второй революции. Впрочем, хорошо разбиравшийся в недавней истории страны Кирилл Гильзин знал, что на роль полномасштабного вооружённого восстания те события всё-таки не тянули. Просто когда вконец подгнивший либеральный режим, наконец, рухнул, был осуществлён грамотный и квалифицированный перехват управления. Хотя без отдельных вооружённых стычек всё-таки не обошлось.

К газетному стенду приблизился мокрый, лохматый и тощий бродячий пёс. Словно почуяв в Гильзине такую же бесприютную душу, он уставился на него, будто предлагая: стань моим хозяином человек, отведи домой, согрей, накорми, и я буду служить тебе верно. Прости друг – подумал Гильзин, — но у меня нет здесь дома. Я ещё меньше часа нахожусь в твоём времени. Пёс понимающе вздохнул, и затрусил прочь, помахивая облезлым хвостом.

Кирилл мысленно собрался, прекращая невольную мысленную игру. Первичную адоптацию после переброски можно было считать законченной, пора было переходить к реальным действиям. С того момента как темпоральные детекторы службы безопасности СССР зафиксировали возмущение, вызванное переносом в хроно-пространстве, управление действовало в режиме жёсткого цейтнота времени. И именно с этим самым временем Кириллу предстояло сейчас более чётко определиться.

— Не подскажите, сколько времени? — обратился он к идущей навстречу женщине средних лет.

Та слегка вздрогнула. Кирилла на мгновение удивила такая реакция, но он тут же вспомнил, насколько разгулялась в эту эпоху преступность, а местность была достаточно тёмной.

Женщина на мгновение взглянула в лицо Кирилла, очевидно в нём было что-то заслуживающее доверия, поскольку она явно отбросила страхи. Чувствовалось, что останавливаться на дожде ей совершенно не хочется, но она всё-таки поставила сумку на землю, и, задрав руку с часами, буркнула:

— Пятнадцать минут шестого. И подобрав сумки, женщина двинулась проч.

— Спасибо, — запоздало сказал вслед Гильзин.

Его немножко встревожила информация: времени оставалось в обрез. Он быстрым шагом двинулся к тому месту, где в этом мире должна была находиться остановка автобуса. У Гильзина был запас местных денег, хоть и не такой большой, как хотелось бы и сфабрикованный спецами управления проездной, так сказать вечный, ибо Кирилл мог настроить его на любые даты.

Против ожидания автобус оказался почти пустым. Возможно, в это внёсла свою лепту погода. Он медленно ехал сквозь дождь, и Кирилл видел, как на его стекле оставляют многочисленные дорожки капли.

На пустынной задней площадке тихо беседовали два старшеклассника. Разговаривали они очень негромко, но Кирилл от природы обладал чутким слухом.

— На карманные слегка не хватает.

— У меня тоже облом.

— Давай, завтра в школе мальков потрясём.

— Давай.

Кирилл удивился: он не представлял, что сговориться о грабеже можно так просто. Очень хотелось вмешаться. Но он даже не представлял, что можно тут сделать. Не лекции же по морали читать, в самом деле?! К тому же у него было другое задание, выполнить которое Гильзин был обязан любой ценой: слишком велики будут последствия неудачи.