СССР-2061. Том 7
Шрифт:
Поселок без преувеличения был одной большой семьёй. Отец говорил, что новое общество будет построено на парадигме семьи, а не рынка. Так и было.
Во время интервенции поселок был разрушен до основания. Его не стали восстанавливать, советская Герника, Иван так и не смог себя заставить туда поехать снова.
На следующий день была запланирована культурная и спортивная программа. Утром был великолепный концерт местных талантов. На базе имелась абсолютная копия рахманиновского зала, а в местной самодеятельности была очень сильная фортепьянная группа. Иван наслаждался.
Соревновались в футболе и рукопашном бое, чтобы не было обид, поделились
— Прости, Вань, я не рассчитал, Гюнтер был чертовски расстроен. Ивана поместили в госпиталь.
— Залечим в течение трех дней.
— Как же, доктор, корабль завтра уходит?
— Что делать – заберет на обратном пути.
Ивану было очень обидно – такая ерунда и вот, но Старик решил также: «Здесь залечат за три дня, а на корабле не меньше десяти будешь в лазарете без толку болтаться, заберем через неделю, все равно зайдем за почтой».
На постановку местной театральной труппы не пустил доктор. Сказал – посмотришь на стене. Пришлось смотреть на стене. Одна стена в палате превращалась в экран для лежачих больных. Вообще, телевидение в Конфедерации не жаловали – пассивное потребление смыслов, но кое-где, например, в больницах имелись приемники телесигнала. Ивану дали какие-то таблетки и он уснул.
Снилась чушь. Но было настолько страшно, что несколько раз он просыпался. Снилось, что откуда-то с краю на вселенную наползает что-то, и это что поглощает звезды, гасит их, было безумно жалко звезды, он бросался на невидимого врага с новым боевым кличем красного космофлота – За звезды! Но каждый раз его отбрасывала невидимая холодная сила.
Утром зашли попрощаться Старик и Гюнтер. Иван рассказал Старику свой сон. В Университете на курсе психотехники им читали лекции о непрямых, но доказанных связях между реальностью и сном. Старик усмехнулся: «Молодец не из робких – за звезды вступился. Прощай, жди нас через три дня». И они ушли.
«Яростный поход» шел к последней в этом районе, восьмой станции. Установили радиоконтакт.
— Как дела, ребята?
— Все отлично, когда подойдете?
— Четыре часа.
— Хорошо.
— До встречи.
— До встречи.
Что-то черное навалилось на Старика, взорвалось и он потерял сознание. Очнулся быстро, рубка разгерметизирована, его спас автоскафандр, парнишка из ГДР, Гюнтер, убит, старпома нигде нет, наверно, выбросило. Атаковали, что ж, это должно было случиться рано или поздно. А радиобмен? Записали, смодулировали, элементарно. Да, подходят выпотрошить нас. Этот я знаю – Viva la muerte, Галичина и два номерных. Связь, конечно, снесли, Старик попытался оживить пульт, бесполезно, да и глушат, конечно. Похоже, это настоящий конец. Плен? Дождаться десанта, выйти, сказать – я коммунист с 12 года, не убивайте меня, я хороший. Все еще шутишь, Сергей. Он шел, пошатываясь к машинному, как этот молодой Бортов сказал- «За звезды». Да, именно, чтобы они светили для нас всегда.
Вспышка в районе восьмой геологоразведочной базы Пояса
была зафиксирована автоматической станцией слежения С8768к и идентифицирована как взрыв ускорителей советского фрегата типа «Весна человечества». +++Новый человек.(130)
Завтра выпуск. Сколько лет я шел к этому дню. С детства было две мечты – звезды, и стать как отец – новым человеком. Завтра одна из них станет на полшага ближе.
Новая черная форма лейтенанта советского космофлота поблескивает серебряными звездочками. Во внутреннем кармане предписание – бортинженер фрегата «Яростный поход», Пояс Астероидов.
Иван календарно самый старый лейтенант космофлота. Родился еще во время реставрации, в 2016 году. После восстановления Союза, в двадцать втором, советская власть лихорадочно стала работать над прорывными технологиями во всех областях науки. Было ясно, что малейшее отставание от Запада в технологической гонке будет означать гибель с таким трудом возрожденной страны Советов. Приоритетными были признаны направления, открывавшие для промышленного освоения космическое пространство, в том числе и дальний космос.
Ивану удалось попасть в программу анабиотических исследований. Эксперимент заключался в полной имитации двадцатилетней дальней космической экспедиции. По расчетам, именно такой срок займет полет туда и обратно до ближайшей к Солнцу звездной системы на перспективных фотонных ускорителях. Параллельно начались работы по строительству двух кораблей «Коммунист» и «Товарищ».
— Товарищи офицеры, поздравляю вас с успешным окончанием славного Качинского краснознаменного летного училища Военно-космических сил СССР!
— Ура-а-а! Ура-а-а! Ура-а-а!
— Уверен, что каждый из вас будет достойно нести высокое звание офицера советского космофлота!
Все, теперь только вперед, пару лет отбарабаню в патруле Пояса. А там – рапорт в дальний. Конечно, конкурс, конечно, будет непросто, пишут, что до трехсот рапортов на место в экипаже строящегося «Большевика», но у меня-то есть преимущество. Я-то уже «летал».
Первая «разморозка» после пятилетнего анабиоза была самая трудная и физически и психологически. Физически, из-за не до конца доведенных анабиотических препаратов, а психологически…. Когда начинался эксперимент, шел 2036 год, страна Советов только что провела высокотехнологическую реиндустриализацию и закончила реформу экономической системы, суть которой заключалась в создании трехукладного хозяйства – коммунистический сектор, социалистический и частный.
Попасть в коммунистический сектор было просто – нужно было отказаться от собственности и рыночных отношений и поступить на работу в одно из коммунистических предприятий. В секторе действовала распределительная система на основе научно обоснованных норм потребления. Коммунистические предприятия работали, в основном, на прорывных научно-технических направлениях и в сельском хозяйстве. Социалистический сектор мало отличался от того, что был в старом СССР, ну а в частном действовали законы свободного рынка.
Таким образом, советский человек мог свободно выбрать, жить ли ему при коммунизме, социализме или пытать счастья в рыночной стихии. Темпы развития СССР, и так высокие после отказа от капиталистического эксперимента, увеличились настолько, что правильность выбранного в 22 году пути, становилась очевидной всем. Остановить СССР и тем сохранить свою гегемонию Западный мир мог только войной. И война назревала.
Впервые после разморозки, подходя к коммуникатору модуля управления, Иван боялся услышать что-то вроде: «Ребята, эксперимент свернут, институт эвакуирован, враг под Смоленском»