Спроси свою совесть
Шрифт:
— Пошли домой?
Сумерки сгустились незаметно. Серые тени поплыли по земле, предметы потеряли свои формы, расплылись, смазались.
Шли молча. Сергеев думал о чём-то своём, а Женьку мучило острое чувство досады, вызванное происшедшим на площадке. И надо же было так опозориться! Женька любил и умел производить впечатление, а тут… И как он сразу не догадался, что это новый учитель! Хорошо ещё, что тот оказался баскетболистом, а то бы… Женька вспомнил мяч, летящий прямо в грудь, и качнул головой. Вот было бы дело! Ни учитель, ни ребята ему бы никогда не простили этого. Но считать себя виноватым было не в обычаях Женьки, и он поспешил переключить своё раздражение и досаду на других. А ребята тоже хороши! Защебетали
— Подхалимничаешь? — коротко и зло бросил он.
— Чего? — не понял Сергеев.
— Подлизываешься к новому классному руководителю, говорю, — раздражённо продолжал Женька.
Сергеев опешил.
— Ты это что, серьёзно?
— Нет, шучу! «Физкульт-ура! Физкульт-ура!» — передразнил он. — Музыка — туш!
Сергеев медленно заливался краской, руки его сжимались в кулаки. Несколько секунд он зло всматривался в Женьку, потом кулаки его медленно разжались.
— Вот что, — хрипло проговорил он, — благодари бога, что я тебя другом считал, а то бы…
Он не договорил, круто повернулся — рукава накинутого на плечи пиджака взлетели, как крылья тёмной птицы, — и широко зашагал к своему дому. Женька молча смотрел ему вслед, пока до него не донёсся стук захлопнувшейся калитки.
Утром Женька проснулся с тем же чувством раздражения и смутного недовольства собой, с каким заснул накануне. Нет, размолвка с Иваном его не беспокоила — не в первый раз, помирятся, а вот неприятная встреча с новым классным руководителем…
До начала занятий в школе оставалось ещё больше часа, но сидеть дома стало почему-то тошно. Мать озабоченно всматривалась в его хмурое лицо и даже предложила поставить градусник, но он молча отмахнулся и, наскоро позавтракав, взяв папку с книгами, вышел из дома.
Хмуро брёл Женька по школьному парку, разгребая ногами опавшие листья. Один из них — багрово-красный лист рябины — привлёк его внимание. Он нагнулся, поднял его, повертел в руках. На память пришли строчки Есенина:
… В саду горит костёр рябины красной, Но никого не может он согреть.Вот и его душу ничего не может согреть. Осень на земле и осень в душе, осень с её серыми, низкими облаками. Женька взглянул вверх и криво усмехнулся: нет, облака не соответствовали его настроению. На небе было всего одно-единственное облачко с розоватыми, окрашенными утренним солнцем краями. Облачко с розовой каймой — это уже образ! Первая строчка сложилась быстро:
Облака с пурпурною каймою…Женька несколько раз повторил её вслух — неплохо звучит! А дальше что? Ах, да, он думал, что облака на небе и облака в его душе. Пожалуй, вот так:
Облака над хмурою землёю, Над моей душою облака!Над хмурою или над грешною землёю? Пожалуй, «над хмурою» больше соответствует его сегодняшнему настроению, а «над грешною» красивее звучит. Впрочем, это можно оставить на потом. Сейчас нужно подобрать вторую строчку. Какая рифма к слову «облака»? Закат? Войска? Пока? Далека? Впрочем, и это тоже можно потом, а сейчас
нужно бы записать эти три строчки, чтобы не забыть. В классе, наверное, ещё никого нет, никто ему не помешает минут пятнадцать.Женька торопливо зашагал к школе. От его пасмурного настроения не осталось и следа.
Техничка в школе встретила его, как обычно, ворчанием:
— И чего дома не сидится? Рано ещё, нет никого.
Но в школу пропустила.
Женька широко распахнул дверь в свой класс и, удивлённый, остановился. У окна сидела незнакомая девушка. Женька видел только её спину и две светло-серые (верно, пепельных, — мелькнуло у него в голове) косы, бегущие к поясу. Видимо, почувствовав его пристальный взгляд, а может быть, просто услышав, как открылась дверь, девушка обернулась, и в груди Женьки что-то дрогнуло, словно её большие синие глаза заглянули ему глубоко в сердце. Надо лбом её волосы закрутились в пышные колечки. «Облако!» — подумал Женька. Он сделал полупоклон в её сторону и проговорил:
— Девушка, где вы достали этот кусочек облака для своих волос?
Глаза девушки сузились, похолодели, точно сразу превратились в кусочки льда.
— Очевидно, там же, где и вы своё нахальство.
— То есть? — растерялся Женька, получив неожиданный отпор. — Простите, я не понял вас.
— Чего ж тут непонятного, — все так же холодно произнесла девушка. — Мои волосы и ваше нахальство — это дар природы.
Женьке очень хотелось ответить что-нибудь умное и, может быть, едкое, но нужные слова не приходили, а девушка снова безразлично отвернулась к окну.
— Простите, вы — новая ученица?
— Как это вы догадались?
В ответе явно слышалась насмешка, но Женька на сей раз решил не обращать на это внимания.
— Видите ли, заочно мы уже знакомы. Ведь вы — Нина Чернова, не правда ли?
Женька решил пустить в ход все свое обаяние и вежливость, на какие только был способен, он даже изобразил на лице улыбку, которая — он знал — так шла ему, но девушка даже не повернулась, а ее ответ снова ничего приятного Женьке не доставил:
— Я ничего не имела бы против, если бы наше знакомство так и осталось заочным.
«Колючая девица, — подумал Женька, — но… симпатичная».
— Простите, Нина, примирительно произнёс он, — не кажется ли вам, что ссориться нам ещё рано? Ведь вражда — это почти всегда последствия неудачной дружбы.
— А не кажется ли вам, — резко повернулась к нему девушка, — что вы чересчур назойливы?
Ответить Женька не успел: в класс шумно ворвался Серёжка Вьюн. Прямо с порога он метнул сумку с книгами по диагонали через весь класс на последнюю парту.
— Здравствуй, Нина! Женька, привет!
Он перепрыгнул через стул, оказавшийся на его дороге, и подошёл к ним:
— Вы что сентябрём выглядите? Или уже поцапаться успели?
Оба промолчали. Женька только искоса посмотрел на Серёжку, а Нина по-прежнему смотрела в окно, словно разговор совсем не касался её.
— Да вы что молчите-то? — рассердился Сережка, но его внимание отвлек другой ученик, вошедший в класс. — A-а, не хотите говорить, как хотите. Привет, Витек!
Класс постепенно начал заполняться. Женька сел на свою парту, время от времени искоса поглядывал на Нину, но её уже окружили подруги, и оттуда доносились оживлённые возгласы и взрывы весёлого смеха.
«Не на мой ли счёт проезжаются?» — тревожно подумал Женька и попытался по обрывкам, долетавшим до него, уловить смысл разговора. Нет, судя по всему, девчата вспоминали о работе в колхозе, и Женька невольно удивился, как быстро Нина вошла в их семью, словно училась вместе со всеми с первого класса.
Быстрой походкой вошла Ира Саенко, комсорг класса. В руках она держала свёрнутый в трубку лист плотной белой бумаги. Её появление вызвало бурю выкриков:
— Ура! Новая «колючка»!
— Кого прохватили?