Чтение онлайн

— Мама, — резко сказал Женька, — ты нам мешаешь!

— Сейчас, сейчас, мальчики, уйду. Только расскажу вам одну новость, которая, я думаю, вас очень заинтересует.

Эльвира Петровна хитро посмотрела на ребят и продолжала:

— Утром сегодня на базаре я встретила Лидию Васильевну, вашу учительницу. Она мне сказала, что в школу приехал новый учитель, какой-то Селиванов Владимир… Владимир… Отчество забыла. Кажется, Николаевич. Но это неважно.

— И всё? — зло спросил Женька.

— Нет, не всё. Самое интересное ещё впереди. Так вот, она сказала, что его назначают вашим классным руководителем.

Ребята молча переглянулись.

Новость действительно заинтересовала их. Дело в том, что до десятого класса классным руководителем у них была учительница географии Валерия Яковлевна. Но в десятом классе географии нет, она приняла пятый, а они остались без классного руководителя. Сначала им хотели дать англичанку, Лидию Васильевну, но она отказалась, так как работает в двух школах по совместительству. Потом учителя сказали, что должен приехать новый литератор и что он будет у них классным руководителем. И вот он приехал.

— Сам он местный, но я его не знаю, — продолжала щебетать Эльвира Петровна. — На войне был ранен в грудь, потом кончил институт, а работать не пришлось, что-то опять случилось со старой раной. Лечился на курортах, а последние два года лежал в Горьком, в госпитале восстановительной хирургии, так, кажется, он называется? И вот — вылечился. Жена его — мне её Лидия Васильевна на базаре показала — простенькая, ни лица, ни фигуры. И как только такие мужей находят? — Эльвира Петровна удивлённо пожала плечами.

— Ну, мама, кончила?

— А что? Мешаю вам о сердечных делах секретничать? Сейчас удаляюсь.

Она встала с дивана, проплыла по комнате и скрылась за дверью. Почти в ту же секунду в соседней комнате раздался её высокий, раздражённый голос, бранивший Веру за неполитые цветы.

После её ухода ребята несколько секунд помолчали, потом Женька Курочкин вздохнул.

— Вот какие дела, старик.

— А-а! — махнул рукой Сергеев. — Не всё ли равно? Нам что ни поп — всё батько!

— Так-то оно так, — согласился Курочкин, — а всё же… Инвалид, значит. Злой, наверно. Будет вечно ворчать, ругаться, придираться. Инвалиды — они всегда злые, словно в их несчастье все окружающие виноваты.

— Это ещё перетерпеть можно, — погрустневшим голосом произнёс Иван, — а вот уж дальним походам наверняка скажи: «Прощай!» С таким классным руководителем далеко не уйдёшь!

Женька молча кивнул.

— Да, — спохватился Иван, — я ведь вот ещё зачем к тебе пришёл: как у тебя сердце-то? В баскетбол можно играть?

— Сколько угодно!

— Порядок, значит. А то мы в воскресенье хотим с «жеушниками» сыграть, уже подумывали, кого вместо тебя поставить. А ты, оказывается, и сам можешь. Тогда приходи сегодня часа в четыре на тренировку.

— Приду. А ты куда сейчас?

— Мать просила топливную книжку оплатить. Уголь нужно привезти — зима на носу. Ну, я пошёл.

Иван сделал над головой неопределённый жест рукой, что должно было обозначать «до свиданья», и вышел. Почти тотчас же в комнату снова вошла Эльвира Петровна. Она несколько раз сильно втянула воздух раздувающимися ноздрями вздёрнутого носика.

— Фу, какой это дурью пахнет у тебя, Женечка? Открой форточку и проветри. Уж если курить, то по крайней мере хорошие папиросы, а не какую-то гадость!

— Ты же знаешь, мама, — примирительно произнёс Женька, — что у них денег еле-еле на еду хватает. В семье трое, а работает одна мать.

— Тогда совсем курить не надо, — отпарировала Эльвира Петровна. — смотри, и пепла на ковер насыпали. Вера! Вера!

Она несколько

раз прошла раздражённо по комнате, а когда вошла скромная, неприметная девушка лет двадцати (Эльвира Петровна всем говорила, что это её племянница), она обрушила весь свой гнев на неё.

— Долго я тебя буду звать? Кто за порядком в комнате следить будет? Возьми щётку, вычисти ковёр, выброси окурки из пепельницы!

Женька взял гитару, улёгся на диван и, не обращая внимания на ползающую по ковру девушку, замурлыкал свою любимую песенку:

Здесь, под небом чужим, Я, как гость нежеланный…

На тренировку Курочкин опоздал. Когда он в своём синем шерстяном спортивном костюме вышел на площадку, ребята уже закончили предварительную разминку. Мяч легко и быстро перелетал по площадке в самых неожиданных направлениях, иногда на секунду прилипал к ладоням, чтобы сейчас же метнуться в другой конец площадки. Некоторое время Женька смотрел на замысловатые узоры его полета, а потом сам рванулся вперед.

— Дай!!! — выкрикнул он уже на бегу.

Сергеев сильно и точно передал ему мяч прямо в руки. Женька поймал его и в высоком прыжке послал в корзину. Мяч, не задев щита, проскользнул в кольцо.

— Два очка, — удовлетворённо заметил Женька.

— Здорово, Цыпа! — закричал, подбегая, Серёжка Абросимов. Впрочем, фамилию его почти никто не помнил: за вертлявость все звали его просто Вьюн.

Женька слегка поморщился, услыхав прозвище, которое преследовало его с детства, но бесхитростная радость Серёжи несколько сгладила недовольство. Впрочем, он и сам был рад встрече с товарищами.

— Ты почему опоздал? — подошёл Сергеев.

— Дела задержали, — неопределённо ответил Женька со значительным видом.

— Вот теперь мы «жеушников» запросто разложим! — закричал Серёжка и колесом прошёлся по площадке.

— Не говори гоп, пока не перескочишь, — урезонил его Сергеев и снова повернулся к Женьке. — Ну, по кольцу побросаем или двустороннюю?

— Давай двустороннюю! — загалдели ребята. — В игре набросаемся. Сколько нас? Восемь? Значит, четверо на четверо!

Ребята быстро разбились на пары. Не обошлось и без споров, но наконец были подобраны команды, приблизительно равные по силе. Одну из них возглавил Женька Курочкин, другую — Сергеев. Началась игра. И сразу же выявилась разница в стиле. Команда Сергеева вела игру коллективно: все в атаке, все в защите. Стоило одному на секунду открыться, как он немедленно получал мяч. Броски по кольцу шли только из удобных положений и безразлично кем. Потеряв мяч, все четверо моментально возвращались в свою зону защиты.

Команда Курочкина играла совершенно по-иному. По классу игры Женька, несомненно, был лучшим на площадке и поэтому требовал, чтобы все передачи шли только на него. Быстрый, вёрткий, он почти всё время уходил от опекавшего его защитника, но сразу же на его пути вставал другой — игроки команды Сергеева подстраховывали друг друга. Прорваться под кольцо было почти невозможно, а отдавать мяч так близко от щита было против Женькиных правил — приходилось бросать издалека. И хотя Женьке удалось провести несколько эффектных бросков крюком из-за головы, команда Сергеева всё время вела в счёте, отрываясь всё дальше и дальше. Женька буйствовал, голос его, не умолкая, висел над площадкой: