Соучастники
Шрифт:
Следующей была награда за лучший монтаж – первая, на которую нас номинировали. Мы все понимали, что рассчитывать особенно не на что. (“Твердая холодная синева” была единственной номинанткой в этой категории, не выдвинутой заодно на “Лучший фильм”.)
Но надеяться нам никто не запрещал. Шансов было мало, но все наши – так мы настроились. Сильвия потребовала, чтобы весь наш стол взялся за руки, словно мы были некоей изготовившейся к бою командой героев в боевике, которая молилась, чтобы пережить очередной набег пришельцев-убийц. Но возбуждение и волнение были настоящими. Когда Пита назвали в числе номинантов, мы все умильно на него посмотрели; он застенчиво улыбнулся в
Секунда – и они этого не сделали.
Никто из нас не удивился; Пит – в первую очередь.
Он пожал плечами – и каждый из нас беззвучно сказал ему “жаль”. Сконфуженные, все за столом разняли руки.
Оказаться среди номинантов – это уже была победа: и для фильма, и для Пита. О нем будут думать в связи с более солидными проектами, ему будут предлагать зарплаты повыше. Награды – это не легковесные знаки признания; они ощутимо сказываются на всей дальнейшей карьере киноработника. Все, как всегда, переводится в деньги.
Так что мы все равно были за Пита рады.
На очереди были Зандер и награда за лучший сценарий.
Последние несколько дней Сэмми твердил, что, судя по разговорам посвященных, картина вырисовывалась для нас благоприятная. “Вэрайети” квалифицировал нас как темную лошадку на этих бегах. Наш фильм был “изящным, неожиданным и изысканно нервным портретом в тонах напряженности и отчуждения”. “Лос-Анджелес таймс” предсказывала, что награда достанется историческому эпосу, который заодно был фаворитом в номинации “Лучший фильм (драма)”. Но в интернете “Индивайр” предсказывал, что голоса за лучший сценарий могут разделиться между этим фильмом и шикарным, радующим душу мюзиклом, которому прочили “Лучший фильм (мюзикл или комедия)”. Там написали: “Неизменно непредсказуемая ГАИП может в конце концов не устоять перед жанровой тревожностью удивляющей и жесткой «Твердой холодной синевы» Зандера Шульца”.
Возможно, если бы не все эти ожидания, я бы отреагировала иначе.
Но когда награждающий – симпатичный молодой актер, который потом дважды играл в паре с Холли Рэндольф, – поднялся на сцену, у меня едва сердце из груди не выскочило. Возможно, у всех остальных за столом тоже. Мы снова взялись за руки; в левой у меня оказалась сухая, вся как из бумаги, рука Пита, в правой – крупная, вся как из кожи, рука Гэри. Я порадовалась, что мне не пришлось брать за руку ни Хьюго, ни Эрика. Сидевшая напротив меня Сильвия встретилась со мной глазами и улыбнулась. Я увидела, как Зандер посмотрел на другую сторону зала, где Сэмми, привстав, наставил на Зандера палец, как пистолет, словно говоря: “Все путем”.
Мы услышали, как награждающий сказал несколько слов о важности хорошей истории, о том, что ни один фильм далеко не уедет без захватывающего повествования, и т. д., и т. п. Потом он объявил номинантов.
– Зандер Шульц за “Твердую холодную синеву”.
Когда он произнес это, мы все сжали друг другу руки – и не разжимали. Как будто совместное давление наших ладоней могло как-то повлиять на результат, уже распечатанный и спрятанный в конверте на сцене.
Он объявил других номинантов; мы сидели тихо.
– И награда достается…
Глаза Сильвии были закрыты. Глаза Зандера смотрели прямо, почти не выражая чувств, устремленные на его нетронутый десерт на столе. Хьюго просто потупился и ухмылялся.
На сцене награждающий вскрыл конверт. Откашлялся и произнес:
– И награда достается…
Этот молодой, обаятельный актер поднял
взгляд и ухмыльнулся в камеру.– Надо мне было поставить на этого парня, – заметил он, а потом объявил громким голосом: – Зандеру Шульцу. “Твердая холодная синева”.
Весь наш столик очумел. Меня охватило изумление. И радость.
– О господи! – крикнула Сильвия, заключая Зандера в объятия.
Хьюго хлопнул его по спине, потом обнял, бормоча:
– Получилось у нас!
Грета жадно впилась ему в губы и что-то прошептала на ухо.
На нашей части столика я обняла Пита, потом Гэри. Рядом со мной как-то оказался Эрик и, с излишней теплотой прижав меня к груди, украдкой поцеловал в шею. Я высвободилась и пошла поздравить Зандера, но он уже направлялся к сцене, лавируя между столиками с доброжелателями, которые его не знали, но явно решили не забыть попозже вечером задружиться с этим многообещающим новым сценаристом/режиссером, несомненно, восходящей звездой.
Сильвия подошла меня обнять, напряжение, которое было между нами, ушло, и я увидела у нее на глазах слезы. Я и сама прослезилась.
Все за нашим столом до того перевозбудились, что так и стояли на ногах, но к тому моменту, когда Зандер добрался до сцены, снова расселись по своим местам.
На сцене Зандер держался на удивление непринужденно. Я знала, что он не слишком любит быть перед камерой, но он не выказывал той скованности, которую выказывают некоторые специалисты – как правило, по звуковым и визуальным эффектам, композиторы и гримеры, – оказавшись в центре внимания. И то сказать, режиссеры как никто умеют манипулировать вниманием.
Он был, как всегда, невозмутим, спокоен и собран. И излишне холодноват.
Не было ни “ничего себе”, ни инсценировки изумленного вздоха, к которым зачастую прибегают награжденные, чтобы показаться скромными или симпатичными. Зандер прошагал туда и принял свою награду, словно с самого начала ее заслуживал.
Подавшись к микрофону, он заговорил. Я смотрела на него, и по моим венам неслись восторг, потрясение, адреналин – и невозможный поток гордости.
– Первые люди, которых я должен поблагодарить, – это мои мама с папой. На мои десять лет они подарили мне фотоаппарат “Кэнон AE-1”, и с тех самых пор я смотрю на мир сквозь объектив и пытаюсь рассказывать истории в картинках.
По залу пронеслось одобрительное бормотание.
– Так что спасибо вам, мама с папой, за то, что всегда меня поддерживали. За то, что всегда верили, что я могу быть фотографом, потом – режиссером. Что мне все по плечу.
Я, дрожа от нетерпения, ждала, когда Зандер произнесет мое имя и мир на один краткий миг узнает, что Сара Лай существует и внесла свой вклад в этот фильм.
– Это большой шаг для визуала вроде меня – перейти к написанию слов на бумаге. Никаким таким писателем я никогда не был, поэтому эта награда – награда Голливудской ассоциации иностранной прессы за сценарий – много для меня значит. Она подтверждает, что ты можешь сделать все, что захочешь, если поставишь себе такую цель.
У меня мелькнула мысль: вот сейчас он может произнести мое имя – редактора его сценария, но, разумеется, время для этого еще не пришло.
– Также я хотел бы поблагодарить моих брата и сестру, Дэвида и Эмми. Они дали мне то, к чему я мог стремиться. В детстве они были моими первыми моделями и предметами.
Смешок в публике.
– Теперь агенты: Андреа Пэрис и команда агентства ТМС, не могу представить себе более надежного отряда, который бы за меня стоял. Сэмми Левковиц – когда я выяснил, что ты выбрал наш фильм, я подумал, что вижу сон. Но это реальность – ты сделал это возможным.