Соучастники
Шрифт:
– О, привет, – сказала я. – Куда направляешься?
Он пожал плечами.
– Встречаюсь кое с кем в “Мондриане”. А у тебя какие планы?
– Я, м-м… – я замолчала. В голову мне пришла мысль. – Скажи, есть у тебя пять минут?
Зандер с недовольным видом глянул на часы.
– В общем, нет.
Я пропустила это мимо ушей.
– Послушай, мне очень, очень нужно, чтобы ты сделал мне одолжение. Хьюго попросил меня занести ему эти сценарии, а я не хочу подниматься к нему в номер. Можешь сбегать ему их отдать?
– Что?
Бросил одно резкое слово. О таком просят личного помощника или стажера, а не самого
Придется намекнуть на правду. Иначе мне его не убедить.
Я поглядела на него умоляюще, задышала неровно и возненавидела себя в эту минуту за то, что пришлось разыгрывать деву в беде перед Зандером Шульцем: роль, которая вызывала у меня отвращение, и человек, которого мне было отвратительно просить о помощи.
– Сам знаешь, каков Хьюго пьяный или под кайфом, – сказала я. – Я просто… я просто не хочу туда подниматься. Женщина. Одна.
Зандер молчал и смотрел на меня. Может, и подействует на него.
Каждая феминистская молекула моего тела кипела от негодования, но я гнула свое.
– Сам знаешь, каков он. С женщинами.
Может быть, Зандер знал это наверняка, а может быть, и не знал. Но он так и стоял на месте, обдумывая мои слова.
– Это займет у тебя буквально пять минут, – прибавила я. – Номер 72. Пожалуйста. Была бы мужчиной – не просила бы.
Зандер глядел на меня, как бы оценивая правдивость моего заявления. Коротко кивнул, в его глазах проглянуло понимание – или, может быть, я это вообразила.
– Ладно, – сказал он. – Сделаю.
Чувство облегчения захлестнуло меня.
– Спасибо, спасибо, спасибо, – сказала я. – С меня по-крупному причитается.
Зандер нахмурился.
– Ты как вообще справляешься?
Это что-то новенькое. Зандер спрашивает, как у меня дела, выказывая некий редкий признак заботы о другом человеке?
– М-м… – Я почувствовала в голосе дрожь и удивилась тому, что разволновалась так легко – от этого малейшего проявления сочувствия. Прикрикнула на себя: не плакать! Только не перед Зандером. Ничего более унизительного я и представить себе не могла. – М-м, да все в порядке. Устала просто от стольких недель съемок.
Я отвела взгляд, чувствуя, как на глазах выступают слезы.
– Да, вид у тебя усталый. Ну, немного осталось. Так, где эта крутая Сара, которую я так давно знаю? Куда она делась?
Не знаю, хотела я сказать ему. С ней что-то стряслось. И она пустилась в бега.
Глава 40
В ту минуту я ближе всего подошла к тому, чтобы открыть Зандеру правду о Хьюго. Может, он уже знал, просто ему было все равно, потому что поведение Хьюго не сказывалось неблагоприятно на нем – режиссере, пользовавшемся его щедростью.
Если бы я тогда что-нибудь сказала…
Качаю головой. Какой смысл задавать этот вопрос?
Так я и провела те последние недели съемок – как в тумане. Я вконец обессилела, скача из офиса на съемочную площадку, а оттуда – выпить с кем-то или наскоро пообедать где-нибудь в скрещении лос-анджелесских улиц. Но из всех мест прочнее всего засело мне в память то, куда я все время возвращаюсь: лобби “Шато Мармон”.
Входишь – и перед тобой уютные кресла в стиле ар-деко,
тени от пальм, падающие на стены. Впереди виднеется бар, где наша съемочная группа провела много вечеров, выпивая рюмку-другую перед тем, как разойтись по домам. А за углом – лифты, неприметно уносящие постояльцев в роскошные номера и апартаменты наверху.За неделю до окончания съемок я, как обычно, направлялась туда – и осознала, что всю эту неделю почти не видела Холли и не говорила с ней. После шести недель съемок Холли, скорее всего, ужасно устала от изнурительной работы, от бремени надежды на то, что эта роль станет поворотной в ее карьере, – ей удавались каждая сцена, каждый дубль, каждое мгновение, что она существовала перед камерой.
Я же ушла в свой жалкий кокон, парализованная стыдом, напавшим на меня после вечеринки у Хьюго.
Еще я втайне завидовала Холли. Несмотря на нашу дружбу, во время съемок между нами постепенно выросла стена. А как иначе? Холли была нашей звездой, и на площадке исполнялось любое ее желание. Если она замерзала, ей подавали пальто. Ей в одну секунду освежали макияж. Ее отвозили, куда ей было нужно. Актеры существуют как некие бессмертные сущности, осеняющие съемочную площадку своим присутствием, – свет выставляется буквально так, чтобы озарять их неземную красу, режиссеры, костюмеры, гримеры постоянно напоминают им, что выглядят они потрясающе, что они невероятные, что они – само совершенство (при условии, что они не нарушают правил игры).
Я же тем временем работала не покладая рук в нескончаемом потоке писем и звонков, да и Сильвия с Хьюго донимали меня своими требованиями.
Так что да, я стала досадовать на ту легкость, с которой существовала Холли, на то, как все с ней носятся. А кто бы не стал?
В тот пятничный вечер я засиделась в офисе; все остальные уже давно ушли. Из-за пробок я запоздала на наши еженедельные пятничные посиделки в “Шато Мармон”. Подумала, не воспользоваться ли услугами парковщика, но цена была запредельная. Покружив по соседним кварталам, я в конце концов с грехом пополам втиснулась между двумя машинами, а потом десять минут шла в горку к отелю.
В лобби я прибыла запыхавшейся. Швейцар был не в восторге от того очевидного обстоятельства, что я припарковалась в другом месте и пришла пешком. В лобби-баре я увидела всего нескольких осветителей и звуковиков – малую часть обычной компании.
– А где все? – спросила я.
– Разошлись пораньше по домам, – пробормотал Чес, второй ассистент оператора. – Или ужинать пошли.
– Ясно, – я проклинала себя за то, что так задержалась в офисе. – А где Холли?
– Ей нужно было куда-то сходить. – Чес отпил крафтового пива. – Может, она еще где-то в отеле.
Озадаченная, я вышла в фойе, глядя в “блэкберри”. Может, Холли пошла в уборную. В уборные “Шато Мармон” всегда имело смысл зайти и просто так – ради исторического интерьера и возможности краем глаза увидеть какую-нибудь знаменитость в состоянии некоторого опьянения.
Но, подняв глаза от телефона, я заметила прямо за углом Кортни с Холли – они собирались войти в открытые двери лифта.
Я окликнула их. Они обернулись.
– Привет! – сказала я. – Уходите?
Кортни решительно кивнула. Она находилась в деловом режиме, держала Холли под локоть, как будто вела ее навстречу некоей понятной без слов участи.