Сorvum nigrum
Шрифт:
Меня отвели в другую комнату, где уже собрались восемь женщин разных возрастов. Посередине комнаты стоял стол, похоже золотой, украшенный драгоценными камнями. Я снял плащ и ботинки, вскарабкался на него, лег и постарался расслабиться. Надо мной тут же начали что-то шептать и приговаривать, водить руками. Несколько ведьм склонились ниже и принюхивались, другие стали рассматривать пальцы на моих руках и ногах. Нафрини осматривала мой шрам, что-то прошептала, подула, опять пошептала, лизнула и так несколько раз. Наконец они успокоились и начали совещаться. Я ничего не понял, потому что лепетали они на своем языке, бодро жестикулировали, тыкали в меня пальцем, опять жестикулировали и совещались. Спор длился недолго, я даже спину отлежать не успел. Меня попросили пройти в другой зал, предварительно раздевшись до белья.
Знаешь, я потихоньку начинаю ненавидеть ритуальные залы, потому что снова
Меня попросили лечь в большой круг и положить голову на табличку, на грудь мне положили ту фигурку, на голове которой предварительно Нафрини вырезала такой же шрам, как у меня. Одна из ведьм развела в маленьком круге огонь. Судя по размеру и интенсивности горения это было Адское пламя. Оно взвилось столбом, но за границы не вылезло, так и продолжая пылать устрашающим торнадо. Нафрини кинула травы в огонь, затем взяла беззащитную курицу, пошептала над ней, взяла нож и перерезала ей горло прямо надо мной. Кровь стекала из дергающейся тушки и орошала мое тело, глиняную фигурку и песок. Ведьмы шептали заговоры и размазывали по моему телу и лицу куриную кровь, Нафрини тем временем громко к кому-то взывала, тряся куриной тушей над моим телом. Агрессивно выплевывая слова, она выжала из курицы остатки крови и кинула ее в огонь. Завоняло палеными перьями, потом горелым мясом.
Она походила на обезумевшую: кричала, притопывала, смеялась и кружилась вокруг меня, размахивая окровавленным ножом. Особенно я испугался, когда она начала махать им в непосредственной близости от моего лица, словно отрезая части. Сложно подсчитать, сколько длились ее пляски, но вот настал момент, когда она замолкла и остановилась как вкопанная со странным выражением лица. Остальные ведьмы перестали меня растирать, подняли кровавые ладони к потолку и затряслись, Нафрини упала на колени и полоснула ножом по глиняной фигурке, затем упала рядом со мной и тоже затряслась в судорогах, глаза ее закатились и вот тут меня накрыло. Неведомая сила приподняла меня над песком, я тоже затрясся; было очень больно, как будто все кости выворачивает наизнанку, но кричать я не мог. Это не продлилось долго и вскоре меня хорошо приложило о твердую песчаную поверхность. Фигурка с меня свалилась, но, казалось бы обессиленная, Нафрини прытко соскочила, схватила ее и швырнула в огонь. Рев пламени стал еще сильнее, отдаленно слышался человеческий крик, завоняло горелым мясом и я готов поклясться, что видел в огне извивающуюся человеческую фигуру.
Мне помогли подняться. Все тело болело, как будто меня били. В памяти почему-то всплыла садо-мазо парочка, что я видел, пролетая международным камином. Я осмотрелся и заметил, что крови на мне нет ни капли, как и на ведьмах и пространстве вокруг. Это показалось мне странным, но я промолчал. Говорить вообще не хотелось, единственным моим желанием сейчас было поспать. И, как ни странно, меня уложили в кровать в соседней комнате. Отключился я моментально.
–
Проснулся я очень голодным. На столике возле меня стояла тарелка чечевичного супа, лепешка и кувшин с водой. Я накинулся на еду, как бездомный пес, даже ложкой не воспользовался — помогал себе лепешкой. Так же быстро я осушил половину кувшина и утер рот рукой. Хочу еще!
Во всем теле я ощущал легкость, но мышцы все еще ныли и побаливали. Как только я сделал пару шагов, в комнату вошла Нафрини с одеждой в руках. Она усадила меня обратно на кровать и внимательно меня осмотрела, улыбнулась и приказала одеваться. Я стал рассматривать принесенные вещи. Это оказались хлопковые штаны и рубашка — то, что надо при такой жаре. Возле кровати я обнаружил сандалии. Впрочем, на такой жаре в своих ботинках я спекусь.
Как я и хотел мне устроили экскурсию и показали интересные места. Все это время, пока мы осматривали достопримечательности, я скупал у торговцев все, что было похоже на еду, и с жадностью поглощал. Нафрини улыбалась, глядя на все это безобразие, но никак не комментировала. К вечеру мы вернулись в пирамиду. Как оказалось, все те помещения расположены в пирамиде Хеопса, просто обычным людям туда хода нет. И строили все это великолепие волшебники для своих целей, только вот с развитием цивилизации скрывать такие сооружения стало сложнее и из них сделали дополнительный источник дохода. Все фараоны были великими волшебниками и их тела захоронены внутри пирамид
и используются в качестве хранителей. Все то, что люди вынесли отсюда — подделки. Это если кратко.Про ритуал тоже рассказала. Это была часть души того, кто хотел меня убить, то есть Тома Реддла. Она хорошо знала эту кухню, так как шаман, обучавший Нафрини, имел с душами очень тесный контакт и ее научил. Поместить часть души в предмет сложно, а в живое существо еще сложнее, и практикуется редко, но все же, бывает. В вуду эта техника не такая губительная и используется, чтобы сохранить источник знаний, если носитель оных находится в смертельной опасности или при смерти. Душа при этом не делится, а переносится целиком, иначе есть вероятность вернуть не мудреца, а безумца. К тому же если разделить душу, то знания окажутся не полными, а кому тогда вообще нужен будет такой вот полудурок? Уничтожить «крестраж», как назвала его Нафрини, довольно легко, и справиться с этим может даже ребенок. Детям, кстати, это сделать даже легче. Это как-то связано с чистотой души и сердца, именно поэтому ритуал проводила Нафрини, как самая младшая. Не знаю, как это все связано, но меня посетило чувство, что в Тайной комнате я уничтожил не совсем обычный дневник. Скорее всего, я проткнул клыком Василиска крестраж Тома, но тогда у меня вопрос: почему часть души Темного лорда не уничтожилась во мне, когда меня укусила эта средневековая гадюка?
Нафрини перенесла ту часть души, что вселилась в меня, в глиняную куклу, а потом сожгла в Адском пламени. Так что она больше не вернется. Часть была очень маленькая и слабая, она бы не смогла помочь ее владельцу ни восстановиться, ни уж тем более захватить мое тело. Однако кое-что полезное она мне все же давала — я понимал змей, и некоторые знания владельца души использовал чисто интуитивно, но Нафрини удалось выторговать только парселтанг. Хоть что-то. Именно из-за так называемых торгов она и провозилась так долго.
Шрам, кстати, не исчез, но стал не такой багровый. При должном уходе и некоторых косметических мазях он и вовсе станет почти незаметным. Но на это понадобится время. Я с радостью согласился и принял в дар баночку с мазью, крепко пахнущую травами и несколько свитков с рецептами зелий и мазей, которые должен буду применять некоторое время. Строго настрого наказали варить самостоятельно, правда сказали, что будет лучше, если опытный зельевар за мной присмотрит. Ну и на какой обкуренной козе предлагаете мне к Снейпу подъехать, чтобы он мне помочь согласился?! На первых порах мне и дед поможет, но я же не настолько хорош в зельях, чтобы все самостоятельно варить. К тому же за некоторые рецепты предстоит браться только спустя два месяца.
Пора было возвращаться и покидать это чудесное место. Должен признаться, что мне здесь понравилось: и местность, и люди, и Нафрини. Так же как и Камиль, в Англии она чувствует себя не в своей тарелке, зато на родине может быть сама собой. Разговор зашел за мою маску, и она сказала, что не в обиде и понимает, что мы живем и думаем по-разному, на нас сказывается менталитет и вековые традиции. Так же сказала, что раз уж купил не нужно выкидывать, иначе человека убили зря, а так хоть какая-то польза. Я в свою очередь пообещал, что постараюсь не допустить такого варварства по отношению к ней и к кому-либо еще из метоморфов. В ответ она только тихонько посмеялась, должно быть думает, что я слабак.
–
Время бежало вперед, как будто его кто-то плетью погонял. Да так сильно, что я не заметил, как настало тридцать первое августа. К школе уже давно все было готово и упаковано, я даже перчатки из магловского ателье забрал. Не поверишь, но в этот раз я озаботился подарком для Гермионы заранее, а то вечно ей всякую фигню дарю. Этот день я решил провести в доме Блэков, там как раз уже готов кабинет, где я и планировал повесить новенький портрет Сириуса. Картина оказалась чудная, как и сам крестный. Он не просто без умолку о чем-то говорил, шутил и смеялся, но временам перекидывался в большого черного пса. Наколдовывал себе разного рода мебель, выпивку и еду, хотя может он это все таскал с соседних полотен в доме Николаса. Кто его знает? С бумагами Блэков сейчас разбирался поверенный моего деда, так что самому мне не было необходимости там рыться.
В доме кипела работа: шум, пыль и фривольные песенки местных работяг. Должен признать, что атмосфера лично меня к работе не располагала, так что я отнес портрет в кабинет и, зацепив бутылку вина и виски из погреба (его мне удалось разыскать с подсказки Кикимера), вместе с Эмили и Ярославом, отправился осматривать оранжерею. Стеклянная крыша помещения и хмурая погода за окном подталкивала к пьянству и душевным разговорам, чем мы незамедлительно и занялись. Домовик приволок нам бокалы, салфетки и фрукты. Интересно, где он их взял?