Сокровища Валькирии. Страга Севера
Шрифт:
Ещё Августа-Дара предупреждала его, что Стратига не следует перебивать, когда он говорит, тем более отказываться от урока. Стратигу можно было лишь повиноваться…
— Я не стану исполнять этого урока, — заявил Мамонт и встал. — Не изменяй моей судьбы, Стратиг!
Он хотел повиноваться только своему року, которого не знал, впрочем, как и не знал и о последствиях, которые могли быть роковыми, — Стратиг не прощал дерзости…
Референт «папы», кореец средних лет по прозвищу «Нинзя», был предупреждён о приезде Арчеладзе и встречал у калитки. Учтивый и бесстрастно-вежливый, он проводил полковника через розарий и, оставив в зале второго этажа, пошёл докладывать хозяину. Ожидая приглашения, полковник прогулялся
Нинзя вернулся через несколько минут, предупредительно раскрывая перед гостем двери, сопроводил его к кабинету «папы» и, прежде чем впустить, протянул руку к полковнику, замер в ожидании.
— Что? — спросил Арчеладзе, не поняв такого жеста.
— Оружие, — попросил референт-телохранитель. Это было странно: не иначе как разоружить полковника приказал сам «папа», потому что в прошлый раз, когда Арчеладзе приходил сюда, у него не отнимали пистолета.
— Карманы показать? — с издёвкой спросил он, отдавая оружие референту. Тот невозмутимо распахнул перед гостем дверь.
— Прошу вас.
«Папа» встретил его у порога, как-то по-дружески пожал руку и усадил в кресло за столик под торшером. Сам сел напротив, тем самым как бы подчёркивая неофициальность встречи. Одет он был не по-домашнему, а в серую тройку, словно только что вернулся с высокого приёма. Банный день, с точки зрения полковника, должен был несколько расслабить хозяина, создать более упрощённую обстановку.
Полковник расстегнул кожаную папку с материалами по Ужгороду и деловито начал доклад. От первого же сообщения о способе переброски золота через границу «папа» насторожился и потом уже не мог скрыть взволнованного интереса. Он самолично стал просматривать заключение экспертиз, фотографии, а плёнку с видеофильмом о контрольно-измерительной станции просмотрел дважды и часто останавливал кадры.
— Любопытно, — наконец заключил он, принимая свой прежний, спокойно-пристальный вид, — где сейчас исполнитель? Тот, что возил амальгаму?
— Убит, — сказал полковник. — Сразу же после встречи.
— Вот как, — задумчиво проронил он и ослабил узел галстука. — Эдуард Никанорович… я не могу объяснить для себя нескольких вещей. Что происходит? Едва вы нашли Птицелова, как он тут же принял яд. Теперь этот старик… Странно умирают люди, правда?
Он начал развивать какую-то мысль и собирался пойти далеко в своих обобщениях. Можно было сейчас назвать и при желании даже показать убийцу старика Молодцова, но это не входило в планы Арчеладзе. Следовало убедить «папу», что информатор погиб случайно, от рук грабителей, однако шеф не дал говорить.
— А последний факт меня вообще потряс, — напирая, продолжал патрон. — По моему поручению вы отыскали Кристофера Фрича. И что же? Наутро его находят с петлёй на шее… Я уже не вспоминаю сейчас Зямщица, который наверняка тоже убит вскоре после встречи с вами… Объясните мне что-нибудь, Эдуард Никанорович!
— Официальная версия уголовного розыска по убийству Молодцова — ограбление, — сказал полковник. — Я затребовал дело к себе, но мне отказали. Я допускаю мысль, что старика убрали. Что касается Зямщица, то, насколько мне известно, он был похищен неизвестными лицами. Об этом иностранце мне вообще нечего сказать, я недавно получил информацию… Кристофер Фрич никаким образом не связан с проблемой золотого запаса. Хотя, впрочем, я не проверял…
— С какой же целью вели наблюдения за ним? — словно пику всадил патрон.
— Фирма «Валькирия» занимается
поисками неких кладов на Урале, — сдержанно заметил Арчеладзе. — А все, кто ищет какие бы то ни было сокровища на территории России, — мои «клиенты». Возможно, кто-то из них может навести на след золотого запаса.— Вы противоречите себе, Эдуард Никанорович…
— Ничуть. Просто я раньше не рассматривал Фрича и его фирму в качестве своего конкурента, — отпарировал полковник. — Мне известно, что он не проявляет интереса к золотому запасу. По крайней мере, такой информацией я не располагаю. Но я его держу под контролем на случай, если он что-то в самом деле отыщет на Урале.
Патрон принёс бутылку минеральной воды, поставил на стол два стакана это была пауза перед следующим ударом…
— В таком случае мне непонятны ваши действия, — проговорил он, наливая воду. — Зачем потребовался налёт на фирму «Валькирия»? Вы отрабатывали действия группы захвата?
Арчеладзе ощутил, как в груди у него натянулась и тонко зазвенела гитарная струна. Если признать налёт, немедленно последует вопрос по поводу захваченных в «Валькирии» материалов. А «папе» было что-то известно: Комиссар не терял времени и, возможно, узнал какие-то сведения о налётчиках. Через группу Кутасова сделать этого он не мог — там ребята крепкие и сработали чисто. С Кристофером же навряд ли успел встретиться…
— Вас неверно информировали, — сказал полковник. — Группа захвата в «Валькирии» не работала.
— Ах, вот как! — «Папа» приподнял брови. — А я посчитал, что вы проводили пленэр…
Он что-то знал! Но не стал больше заострять внимание на фирме, вероятно, не имея веских аргументов. А может быть, избрал тактику — выдавать факты своих сомнений, чтобы потом одним махом загнать в угол…
— Мы не проводили пленэр, — отчеканил Арчеладзе. — А вот со мной кто-то затевал игру. Впрочем, я догадываюсь кто… Шесть дней назад я возвращался из Подмосковья и был задержан на посту ГАИ группой, напоминающей спецназ. Я не стал докладывать об этом лишь потому, что меня пытались унизить, оскорбляли моё личное достоинство. Я нашёл способ и возможность расквитаться самому.
У полковника были подозрения, что спектакль на посту ГАИ был разыгран по заданию «папы» — как месть за Капитолину, либо Комиссаром — за погром в «Валькирии». Однако сейчас, наблюдая за патроном, Арчеладзе заметил неподдельный интерес, точно такой же, как во время доклада о перекачке золота.
— Что значит попытались унизить? — спросил он.
— Пристегнули наручниками к решётке, раздели, ударили дубинкой, — объяснил полковник. — В моём присутствии издевались над женщиной, которая была со мной.
Патрон возбуждённо прошагал по кабинету, поиграл желваками на сухих скулах.
— С вами была… Капитолина?
— Да, Капитолина.
— Кого вы подозреваете? — после паузы спросил «папа». — Кто с вами затевал игру?
— Мой непосредственнный начальник, — заявил полковник. — Последнее время у нас были очень натянутые отношения…
— Это не он! — определённо сказал патрон. Арчеладзе понял, что зря грешил на Комиссара. «Папа» знал бы уже об этом и сейчас не играл желваками. Для него не было новостью, что полковник ездил в лес с Капитолиной собирать грибы. Но то, что он слышит о происшествии на посту ГАИ впервые, — это несомненно…
Патрон вдруг озлился, возможно от упоминания о Капитолине.
— Чёрт знает что происходит в государстве! Полный беспредел!.. Вы пытались выяснить, кто это был? Чьи люди?
— Нет, — ответил Арчеладзе. — Я уверен, «пожарник» пытается сломать меня, взять отдел под свой контроль.
— Повторяю, это не он! — почти закричал патрон. Похоже, защищал своего товарища…
— У меня есть информация о налёте на «Валькирию», — проговорил полковник. — И сейчас мне пришла мысль, что налётчики и спецназ на посту ГАИ — одни и те же люди.