Снук. Futurum I
Шрифт:
– Жена?!
– Да, моро. Три года назад ее подсадили на снук, так же, как и твою маму. Пошла в магазин, одна…
– Ты никогда не говорил…
– Ну, это ведь моя проблема… — нахмурился Эрджили. — В общем, ты можешь не сомневаться, в том, что за мамой там будет хороший уход, будет проводиться то лечение, которое ей сейчас необходимо.
– Эрджили, я… Эрджили, спасибо тебе, брат! Я… — горло Кита сдавило спазмом, в глазах назрели слезы.
– Э — э, моро, рано ты благодарить начал, — замахал руками цыган. — Благодарить будешь, когда мама… Вот когда она спросит однажды «Сынок,
– Я понимаю, Эрджили.
– Я понимаю, что ты понимаешь. Я говорю: помни! Потому что очень легко будет забыть это, когда появится первый настоящий сдвиг. Если он когда — нибудь появится, нужно будет помнить, что это только небольшое улучшение, и что полностью адекватным человеком она не станет никогда. Даже если разработка нашей вакцины будет доведена до конца. Вакцина — не лекарство, она лишь нейтрализует разрушающее действие снуксилоцина и прантавазиновой кислоты. О полном восстановлении утраченных функций речи пока, увы, не идет. И сыворотка пока помогает далеко не всем. В большинстве случаев она не оказывает никакого действия. Так что твоя мать в числе тех, кому просто повезло.
– Да, я понял.
– Ну и хорошо. Так что насчет клиники?
– Я не знаю, Эрджили. Как ты скажешь. Если есть смысл, если есть реальный шанс хоть немного ей помочь, то о чем речь, конечно же я не против.
– Я не могу ничего сказать. Я даже не могу сделать хоть сколько — нибудь оптимистического прогноза. Бывали уже такие случаи, когда после временного улучшения снукер вдруг деградировал еще больше, а в самых тяжелых случаях — впадал в кому. Так что… Но я бы рискнул.
– У меня нет никого…
– Кит, — перебил цыган, — я прекрасно знаю, что ты чувствуешь, о чем думаешь, и что хочешь сказать, моро. И я говорю тебе: я совершенно ничего не могу тебе обещать. Я даже не могу гарантировать, что твоей маме точно не станет хуже. Но в любом случае, в клинике ей будет лучше, чем… — он обвел многозначительным взглядом комнату, — чем здесь. Вчера, ты говоришь, оставил ее без дозы… Это плохо.
– Да, — вздохнул Кит. — Ты прав, конечно.
– И?
– Клиника… так клиника.
– Ты молодец, — кивнул Эрджили. — Сейчас я позвоню ребятам. Максимум через час они будут здесь. Или ты торопишься?
Кит помотал головой, сел на стул напротив спящей после вакцины, улыбающейся мамы. Смотрел на ее застывшее в улыбке лицо, пока Эрджили звонил.
Отзвонившись, врач дружески похлопал его по плечу, присел на край кровати, сказал:
– Обещали через сорок минут быть.
Кит только кивнул, не отрывая взгляда от матери, надеясь, что она вдруг проснется хоть на минуту, снова узнает его, по — настоящему. А может быть, улыбнется ему — самой обычной, человеческой, улыбкой… Хотя… Ты много хочешь, парень…
– Вот что, Эрджили, — произнес Кит, прервав пятиминутное молчание. — Помнишь, ты говорил мне о детском приюте?
– Приют Святой Терезы?
– Наверное. Я не знаю, как он называется.
– Да, имеется такой. А что?
– Есть одна девочка… Ей четырнадцать, кажется, или пятнадцать, что — то такое. На днях она осталась без отца, а матери у нее давно нет. У нее вообще никого нет в этом городе.
– Я понял, моро, —
кивнул Эрджили. — Говори адрес, фамилию, имя. Я позвоню матери Амели, настоятельнице приюта.– Она сейчас у меня. А зовут ее Джессика Хилман.
– Джессика Хилман?!
Кит даже вздрогнул от напряжения, прозвучавшего в голосе цыгана, взглянул на него.
– Ну да… А что?
– А?.. Да нет, ничего… Я подумал…
– Что — то не так?
– Да нет, моро, просто я не о том подумал. Джессика… Там Джессика, здесь Джессика, — цыган улыбнулся. — Есть еще одна Джессика… Но ни одной Хилман. Я думал, тебе стало известно больше, чем известно нам. Запутаешься тут, в общем.
– А что с той Джессикой, кстати? — с замиранием в груди поинтересовался Кит.
– С Джессикой Вулф, ты имеешь ввиду?
– Вулф?
– Ну да, это фамилия твоей первой Джессики.
– И?
– Она работает на корпорацию.
Это прозвучало как приговор. Приговор ей. Приговор ему, Киту.
«А ты чего ожидал вообще — то? — спросил он самого себя. — Ведь ты знал это с того самого утра».
– Сначала, — продолжал Эрджили, — мы выяснили, что по адресу, который ты дал, вообще не живет никакая Джессика. Квартира зарегистрирована на имя какого — то Фрэнка Тичера… Нет, Ситчера… Или… Не помню, да это и неважно. В общем, тогда нам стало интересно и я попросил ребят последить за квартирой. Они сделали фотографии этой дамочки, после чего найти ее в нашей базе было делом нескольких минут.
– Вот так, значит… — произнес Кит. — И чем же она там занимается?
– Она служит в отделе безопасности. Отдел этот занимается обеспечением секретности научных разработок корпорации. Ну, ты понимаешь: борьба со шпионажем, с нарушениями прав собственности, нарушениями в сфере лицензирования, с фарцовщиками и все такое. Ну а заодно — с разработками анти — снука.
– Вот, значит, как…
– Да, птичка та еще, — кивнул цыган. — Она в отделе на хорошем счету. Обаятельна, умна, хитра, умеет войти в доверие, прекрасная актриса, неплохой стрелок, очень хороший психолог… В общем, полный набор, мечта разведки.
– Вот, значит, как… — повторил Кит.
– Ты расстроен? — скорее констатировал, чем спросил Эрджили. — Эх, моро… Что тебе сказать…
– Да ничего не говори, Эрджили, — покачал головой Кит. — Я ее слишком мало знаю, чтобы… чтобы особо расстраиваться.
– И слава богу, — цыган похлопал его по колену. — И слава богу, дружище, что ты ее плохо знаешь. А то все могло быть значительно хуже. Для тебя, разумеется.
– Слушай, Эрджили, а фамилия Хилман тебе о чем — нибудь говорит?
– Так это же девочка, про которую ты говорил, нет? — пожал плечами врач.
– Я имею ввиду ее отца. Стива Хилмана.
– Стив?.. Хилман?.. — цыган снова пожал плечами. — У меня отличная память на фамилии… Но эта мне не… Хотя, подожди!.. Подожди… Тоже что — то связанное с корпорацией… Если хочешь, я дам задание ребятам, они проверят. Но помнится мне, был в корпорации один химик… Или тот был Филман… Да нет, у меня же отличная память на фамилии!.. Убей, не помню!
– Хилман. Да, он был химик. Джессика говорит, что слышала один его телефонный разговор. Отец говорил, про открытие. Якобы он, или кто другой, обнаружил, что снук излечивает от рака. Что — то такое, точно не могу сказать, сам понимаешь.