Снохождение
Шрифт:
Хильзе практически тут же вернулась.
— Ах, не пристало льву так скромничать, особенно в аппетитах, — поставила ладони на стол. — Лев ведь всегда голоден, верно?
— Когда наелся, так откуда взяться голоду?
— Но ведь голод бывает разного рода, да?
Её левая бровь предательски поднялась, еле-еле. Но Тэнгай заметил это, заметил на грани неясного узнавания.
Было? Или не было?
— Каким же он бывает? — потёр ладони.
— Мне ли объяснять льву такие вещи, — улыбнулась Хильзе.
— А я настаиваю и хочу услышать.
Она молчит.
— Ой, там моё блюдо на огне, — снова упорхнула она на кухню.
Тэнгай посидел, нервно побарабанив когтями по столу.
— Так пусть Ваалу-Хильзе продолжит свою мысль, — сказал он громко.
— Какую мысль, пусть напомнит Тэнгай? — возникла Ашаи в дверях, словно из ниоткуда, словно по мгновенному зову.
— О голоде и его видах.
Хильзе подошла.
— Не припомню, что я хотела сказать.
Его заворожило это маленькое движеньице, почти незаметное: она словно переминалась с лапы на лапу, еле-еле, и каждый раз бедро слегка покачивалось; она повторяла его для каждого бедра именно два раза, не один, не три, а именно два; и вот эти два раза почему-то начали пробуждать в нём тёплую, колючую волну вожделения. Именно эти два раза. Повторяет. Каждый раз.
— Я, кажется, начинаю понимать, — почесал он шею, а потом и грудь, проникнув когтями через ворот рубахи.
— Так говорить не надо, о таком не говорят, — прекратила.
Только не прекращай!
— Иногда говорят. Зависит от времени и места.
— И разве здесь время да и место?
Ну же. Давай ещё. Ну.
— Мне сложно судить об этом, — выдохнул сквозь зубы.
— Об этом судит всегда лев, львица лишь корится, — посмотрела в сторону и вверх, обнажив шею.
— А львица хочет мне покориться? — сжал кубок, но потом нежно отпустил, словно он был живым.
— Может, да. Может, нет. Сама не знаю свой ответ, — взглянула прямо ему в глаза.
Ладно, довольно игр.
— Хильзе, я хочу тебя, — протянул он к ней руки, но помешал стол. Он отбросил стул назад, вмиг поднявшись на лапы, приблизился к ней и жадно схватил за плечо.
— Будь по-твоему, — она казалась невероятно изумлённой, но его руки не сбросила, — но знай: прежде всего мне надо кое-что узнать.
— Что? — сглотнул он.
— С чем пришёл к Миланэ?
— С посланием, я не знаю содержания. Я никогда не знаю текста посланий.
— А кто послал?
— Сенатор Тансарр Сайстилларский воспользовался правом на посыльную службу. У него есть дело к Миланэ. Иди сюда.
«Ну ничего себе», — удивилась Хильзе, поэтому тут же утратила цепкую хватку взгляда. Он же обнаружил, что крепко держит её за талию. Убрал руки, сосредоточенно нахмурился.
Немилосердный, тяжеловатый взгляд Хильзе.
— Садись.
— Зачем ты это сделала?
— Сделала что?
— Ты решила разузнать о послании!
Хильзе поморщилась и фыркнула.
— Не устраивай балаганных сцен. Ты сам всё рассказал.
— Зачем тебе знать, что в послании? Я предупрежу Ваалу-Миланэ.
— Предупреждай сколько угодно: у сестринства Ашаи нет тайн. Она моя лучшая подруга ещё со времён дисциплария. Что ты ей скажешь?
Как всё сам мне расплёл?Он сильно выдохнул, бессмысленно толкнув стул, взъерошивал аккуратную чёрную гриву.
— Это непорядочно, Хильзе.
— Непорядочно со спесью обращаться к Ашаи, да и вообще к любой душе, — Ашаи начала устраивать порядок на столе. — Я бы всё простила, но не это мерзкое выканье.
— Я извинился! Ты же сказала, что забудешь об этом!
— Видимо, забыть не смогла. Ладно, ты прощён. Думаю, мясо уже готово. Будешь?
— Пожалуй, я пойду.
— Да сиди, сиди, — ушла она на кухню. — Миланэ скоро будет.
Хильзе внесла огромную сковороду и соорудила для неё место на столе. Положив на тарелку гостю и припросив отведать, села напротив, заложив лапу за лапу.
— Не обижайся, — взяла в ладони кончик хвоста. — Другого способа выведать, с чем ты да кто ты, не существовало.
— Это будет мне хорошим уроком, — уплетал он с набитым ртом, не церемонясь.
— Верно подмечено. Ты бы…
— Хильзе, — перебил лев, — ты больше не утянешь меня в этот омут. Я, прости, поем, потом допью вино, потом встану на улице и буду ждать Ваалу-Миланэ. Потом я ей передам письмо, потом отчитаюсь, а потом уйду домой. Вот так и будет.
Тэнгай съел всё из тарелки.
— Хорошее блюдо, — сказал и встал.
— Уж не ждала от тебя доброго слова, — Хильзе осталась сидеть.
Осушив кубок, посланец взял жезл и твёрдо направился к выходу. Но его шаги утихли после скрипа входной двери.
Хильзе сидела неподвижно.
Всё-таки через миг вернулся, но тихо, без гулкого шага.
— Спасибо вам за обед, преподобная Ваалу-Хильзе, — вкрадчиво и пересмешно сказал Тэнгай.
Внезапно в столовой раздались всхлипы плача.
— Ты чего… плачешь? — пошёл он к ней, как тут в дверь постучали.
— Это Миланэ, — отворачивалась она прочь. — Давай, иди, открой ей.
Тэнгай с небольшой миг в нерешительности смотрел на спину Хильзе, на её симпатичный хвост, на изгибы плеч. А потом пошёл открывать дверь.
— Имперская посыльная служба, — рыкнул Тэнгай и вдруг почувствовал себя в каком-то фарсовом положении.
— Что? — изумилась-опешила Миланэ, глядя на него большими глазами.
— Мне велено передать послание, — отчеканил лев, вынимая запечатанный свёрток из внутреннего кармана.
— От кого? — она бездумно взяла письмо. — Но… А где Хильзе? Что лев здесь делает? — навострила Миланэ ушки, мордочка стала серьёзной, взгляд — остреньким, с огоньком.
— Я здесь! — прозвучало из глубин дома. — Он принёс тебе письмо!
— Эм…
— Прошу поставить подпись вот здесь. И стамп попрошу тоже, — протянул небольшую бумажку.
— Ну, я… Идём к столу. Здесь неудобно.
В столовой Хильзе не оказалось.
«О небо, до чего она странная… Хильзе», — подумал Тэнгай, наблюдая, как Миланэ изящно подписывается и привычно бьет стампом по бумаге.
— Всего доброго, Ваалу-Миланэ-Белсарра. Приятного дня.
— Благодарю, льву тоже, — дочь Андарии удивлённо провожала его взглядом, пока дверь не захлопнулась.