Смертник
Шрифт:
Я правильно сказал: магия Жизни далеко не всегда дает перевешивающий положительный эффект при лечении ожогов. Нам в Училище говорили, что это ставка пятьдесят на пятьдесят: то ли вылечишь, то ли хуже сделаешь. А мое базовое земное образование давало ответ, почему. Магия Жизни ускоряет регенерацию, что в свою очередь нарушает картину классической «ожоговой болезни», помогая в короткие сроки затормозить развитие ожогового шока, и компенсирует дыхательную недостаточность. Но с другой стороны — ускоряет вывод продуктов распада тканей в кровь, что дополнительно перегружает уже и так перегруженные
Как будто этого мало, даже если выделительная система справляется, магия Жизни ускоряет рост соединительной ткани, а она и так имеет неприятное свойство после повреждения нарастать неупорядоченно, образуя рубцы. И ничего с этими рубцами потом не сделаешь. В нашем мире их кое-как умеют выжигать лазером, потом приживляя взятый у того же человека кожный имплант (целая технология пластической хирургии под это разработана). Итог будет много лучше, чем остаться с рубцами, но далеко не всегда удастся восстановить естественный вид пострадавшего места.
То есть мне придется вот прямо сейчас, ударными темпами, разобраться в том, как правильно стимулировать рост соединительной ткани и эпидермиса — корректный рост, заметим! Который у млекопитающих происходит во время внутриутробного развития и последующего роста тела до взрослого состояния. Именно потому у детей шрамы образуются куда менее страшные и легче рассасываются со временем, чем при аналогичных ранениях у взрослых.
А если что-то пойдет не так, то вся деревня так же дружно, как сейчас пытается мне помочь, меня и обвинит. Мол, так бы девушка просто померла, а я заставил ее страдать и мучиться. Скорее вссего, после этого мне тут не жить и бизнес не вести.
С другой стороны, деградация соединительной ткани — один из основных процессов, ведущих к старческим изменениям в организме человека. Разберусь с Юльнис — пройду половину или даже две трети пути к тому, чтобы вернуть молодость себе! Или вообще кому угодно.
Да, пожалуй, так и попробую на это смотреть. Не взятие ответственности за юную девушку, почти ребенка, — а крупный лабораторный эксперимент, экзамен на профпригодность.
Только я так подумал, в дверь каморки осторожно постучали.
Я поднялся с постели, чувствуя дикую усталость, — и машинально подпитал себя магией Жизни. Потом приоткрыл дверь.
— Да?
На пороге стоял староста, весь в саже, глаза мрачные.
— Ну как она? Жива?
— Жива, — кивнул я. — Умереть я ей не дам. Как сказал, попытаюсь даже внешность восстановить. Но мне нужна лаборатория. На первое время сгодится то, что есть у Рейнарда, но потом…
— Дом мы тебе отстроим, — перебил меня Блиб. — Даже не волнуйся. Сможешь вести дела, как Улиас их вел.
— Это ведь не мой дом, — нахмурился я. — Я даже не алхимик!
— В Гильдию мы тоже ходатайство напишем, — Блиб понизил голос. — Скажем, что ты был учеником Улиаса, он просто не успел о тебе отписать честь почести. Скажем, что тебя хотим алхимиком у нас. Такие ходатайства большую силу имеют, особенно от пограничных сел, вроде нашего. Все знают, что община кого попало не потерпит! Так что они тебя утвердят. Только, может, взносов начислят…
Ну, ничего, с этим тоже поможем, потихоньку рассчитаешься.— Спасибо, староста, — сказал я. — Но отчего вдруг такая вера в меня? Я же здесь всего полтора года.
— За это время человека хорошо можно разглядеть, были бы глаза, — краем рта улыбнулся Блиб. — Ты цену не ломишь, последние штаны не сдираешь, когда у человека горе — и вовсе бесплатно можешь помочь, как Арникову сыну тогда помог, хотя у него ни гроша не было. Опять же, если ты думаешь, мы слепые, что не увидели, как ты из такого пламени выскочил — а на самом одежда едва дымится!.. — он многозначительно покачал головой. — Уже все поняли, что ты такие эликсиры можешь варить, какие Улиасу и не снились.
— И это не вызывает подозрений? — спросил я, похолодев.
— Может, у кого бы и вызвало. Но мы тут не спрашиваем, чем кто раньше занимался и кем был, если человек приличный, законы соблюдает, соседям помогает… вот как ты. Так что не сомневайся, Эрик: деревня хочет, чтобы ты у нас жил. Как алхимик. И готова тебе помогать. И… — староста замялся. — Только осторожнее… насчет Юльнис. Если девочка сейчас уйдет — никто тебя винить не будет. А если потом и правду руки на себя наложит…
— Скажут, из тщеславия зря мучил? — хмыкнул я. — Не волнуйся, староста. Это не тщеславие. Я знаю, что шанс есть. Видеть, ходить, говорить точно будет. И уродиной, скорее всего, не останется.
— Если все-таки останется… Как бы самому тебе жениться на ней не пришлось, — староста с сомнением поглядел на меня. — Или ты к ней и впрямь неровно дышишь?
— Нет, — сказал я, — любви у меня к ней особой нет, характером девчонка не по мне. Но смерти я ее так просто не отдам. А если вдруг шрамы останутся — ну, и женюсь, что поделать.
Сказал — и понял, что, наверное, и правда придется. Что ж, вот дополнительный стимул не запороть работу! Теперь точно отступать некуда.
Первые несколько дней дались мне тяжелее всего. Я дозированно применял магию Жизни, чтобы стабилизировать девушку и при этом держал ее в искусственной коме — способность магов Жизни усыплять своих пациентов была мне очень на руку. При этом постоянно менял на ней бинты с пропиткой, уделяя особое внимание рукам и стопам (ногти, конечно, отвалились).
Параллельно варил у Рейнарда на кухне эликсиры по собственным рецептам, пользуясь травками, которые натащили мне и сельчане, и даже добытчики из тех, кто постоянно жил в деревне. Юльнис сочувствовали все: такая красивая, такая молодая, да еще теперь сирота! Хотя, по-моему, в успех моего предприятия верили только те, кто по молодости и неопытности никогда не сталкивался с ожогами.
Что там, я бы и сам не поверил, если бы не длительное обучение сперва у жизнюков, потом у некромантов. И, самое главное, научный багаж еще из старого мира.
Тем временем вся деревня спешно отстраивала если не дом, то хотя бы лабораторию, чтобы успеть до снега. Они сперва хотели восстановить жилище Айкенов «как было», но я воспротивился и попросил всего лишь покрыть крышей кирпичный цокольный этаж. Мол, там у меня теперь будет лаборатория, а дом лучше ставить рядом — не хочу жить там же!