Чтение онлайн

— Все козлы мира меня мало волнуют. А вот чем мы ему так досадили?

Тайка задумалась, вытянув губы забавной трубочкой:

— Может... серьги?

— Так не с нас же он их снимал! И если действительно в сквере был Антон, то с его стороны просто свинство на нас же и обижаться.

Мегрэнь села на кровать и сложила ладошки на коленочках. Монастырская аура безудержно располагала к кротости. Качая головой, она вздохнула:

— Он, подружка, он... Чем больше я про это думаю, тем больше убеждаюсь. И кажется мне, Светка, что здесь все связано: и Татьяна Антоновна, и серьги, и нападение, и усадьба... Даже твой Жорж, будь он неладен, свой интерес

тут имеет... Но как все это связать вместе? Голова пухнет... Леопольд — человек Жоржа, это и дураку ясно. Глаза, так сказать, и уши. Потому он, толстый боров, и таскается за нами.

— Тогда и Антон человек Жоржа, — вполне резонно предположила я. — Как он на Леопольда в музее орал? Словно имел на это право.

— Вопли не есть доказательство, — возразила Тайка. — Вадиму Евгеньевичу Антон на лестнице музея в глаз дал. Если исходить из твоей теории, это получится высшее проявление дружбы. А мне между тем кажется, что Вадим просто кобелируюшая личность, к тому же не слишком умная.

Тут я хихикнула:

— А Федя тогда какая личность?

Мегрэнь сморщила нос и с деланным безразличием отмахнулась:

— На глупые намеки не реагирую. Тебе дело говорят, а у тебя только мальчики в голове...

Я не выдержала и рассмеялась. Однако долго веселиться мне не пришлось. В коридоре послышались тихие шаги, и в дверном проеме показалась та самая сутулая женщина, что провожала нас в трапезную. Она шагнула в комнату и замерла, сложив руки под грудью. На ее бледном лице застыло скорбное выражение, а пронзительные темные глаза припухли, словно она плакала. «Это и есть матушка Виринея?» — мелькнуло в голове.

Из-за плеча женщины показалось личико сестры Анисьи, но теперь она смотрела сурово, тонкие брови сошлись на переносице. Бросив на меня сердитый взгляд, монашка вытянула руку:

— На столе, сестра Иоанна... Вон они!

В лице женщины, названной сестрой Иоанной, произошла разительная перемена. Глаза недобро сверкнули, а губы превратились в узкую щель. Она решительно направилась к столу, где по-прежнему были разложены три пергаментных листочка. Я не успела понять ровным счетом ничего, а Тайка вскочила с кровати и в два прыжка добралась до стола. Ладонь сестры Иоанны громко хлопнула по столешнице, но Мегрэнь успела схватить бумаги и спрятать руку за спину. Сумев в конце концов разлепить челюсти, я спросила:

— Что все это значит?

Монахиня развернулась в мою сторону и весьма неприятным голосом протянула:

— Безбожницы...

Я не проследила связи между этим заявлением и попыткой присвоить наши карты.

— Что вам нужно? — Я решила попробовать еще раз, надеясь, что произошедшее не более чем досадная случайность.

Мегрэнь тем временем быстро переместилась мне за спину. Она хоть и держалась внешне спокойно, но я видела, что она тоже перепугана. Однако вести переговоры в подобной обстановке довольно трудно. В комнате было весьма мрачно, за окном еще хуже, да и черные монашеские одеяния ни света, ни оптимизма не прибавляли.

— Лба не перекрестили! — В голосе сестры Иоанны зазвучали истерические нотки. — Страшен гнев господень, и вы его узнаете!

Монахиня вскинула вверх правую руку, намекая, вероятно, тем самым, откуда именно ждать проблем. И медленно двинулась к нам, в красках живописуя ожидающие нас неприятности. Она походила на большую черную кошку со сверкающими глазами, плавно подкрадывающуюся к добыче. Честно признаюсь, я уже была готова сдаться и отдать не только карты, но даже свои джинсы, если бы они ей

понадобились. Но монахиня сделала небольшую промашку.

— Как посмели вы произнести здесь это имя? Как повернулся ваш блудливый язык?

После чего Мегрэнь за моей спиной недоуменно хрюкнула, а я нахмурилась.

— О чем это вы?

Отвечать сестра Иоанна не собиралась. Приблизившись вплотную, она вдруг сделала ловкий выпад, попытавшись схватить Мегрэнь за руку. Та козлом взвилась вверх и оказалась на ближайшей кровати. В ту же секунду на помощь Иоанне с отчаянным писком бросилась Анисья. Все происходящее начало напоминать репортаж из сумасшедшего дома. Шансов поймать Мегрэнь, азартно прыгающую с кровати на кровать, у монашек практически не было. Но сестры проявляли усердие, и я забеспокоилась, как бы Мегрэнь в запале их не покалечила. Своего апогея битва достигла в тот момент, когда Тайка схватила маленькую жесткую подушку и запулила ею в сестру Анисью. Та весьма проворно увернулась, и подушка сшибла со стола подсвечник вместе со свечами. Погрузившаяся во мрак комната теперь освещалась только вспышками молний. Все замерли. Тяжело дыша, сестра Иоанна поправила сбившийся платок и махнула Анисье в сторону двери:

— Хорошо... Пусть будет по-вашему...

Они живо ретировались к двери. Мы не успели пикнуть, как массивная железная дверь, до того распахнутая в коридор, вдруг захлопнулась, и громыхнул засов. Гулкое эхо зазвенело под потолком, и я с большим трудом расслышала голос сестры Иоанны, удалявшейся по коридору и гневно вещавшей что-то о геенне огненной. Мы с Тайкой растерянно переглянулись.

— Дел-а-а... — протянула подруга и спрыгнула с кровати на пол.

Сложив аккуратной стопочкой монашескую одежду, я села. Вновь оказавшись внутри родных джинсов, я чувствовала себя гораздо увереннее.

— Ну что? — с нетерпением спросила я.

Мегрэнь с сопением вылезла из-под стола.

— Вот... — она продемонстрировала мне две погасшие свечки. — А толку-то что? Если бы ты была поумней и курила, то мы могли бы их зажечь. Теперь если только трением огонь добывать...

Держа в руке по свечке, она с глубоким вздохом плюхнулась рядом со мной.

— Может, их съесть?

— Кого? — обомлела я. — Свечки?

— Да нет же, карты... Ну, чтоб не отобрали. Привалит их сейчас сюда двадцать человек, не совладаем же... — Мегрэнь вздыхала все горше и горше. — А как хорошо все начиналось...

— Что именно? — уточнила я. Лично у меня ничего хорошего не было с того самого момента, как я познакомилась с любимой подругой.

— Впустили, обогрели, накормили... Обстирали.

— Обругали, — подсказала я.

Однако подруга грустила, как видно, не в силах позабыть все хорошее, что сделали для нас монашки. Неожиданно до слуха донесся колокольный звон.

— Что это? — удивилась я.

— Вечерняя молитва, — убежденно ответила Тайка. — Потом спать.

Я почесала в затылке:

— Дорогая, ты, случайно, не прослеживаешь здесь некоторой... закономерности?

— В чем именно?

— Уже второй раз при упоминании имени, — я перешла на шепот, — Татьяны Антоновны народ впадает в неистовство. Тот ювелир, которому я сдуру позвонила, чуть кусок от трубки не отгрыз, кроткая монахиня забрызгала слюной всю комнату. Это наводит на размышления...

— Пожалуй, — согласилась Мегрэнь. — Однако чем она могла им так насолить?

Мы долго размышляли над этим вопросом, но ничего стоящего измыслить не сумели. Не справившись с прошлым, я вспомнила о будущем: