Чтение онлайн

Не прошло и тридцати секунд, как Антон оказался возле будки. Нас разделяло не более пяти метров. Вода ручейками катилась с его слипшихся волос, а от куртки при каждом движении летели фонтаны брызг. Похоже, сегодня насморк гарантирован не только нам. Приоткрыв дверь, он заглянул в будку. Потом двинулся дальше, но почему-то оглянулся и замер. Я отчетливо увидела плотно сжатые губы, размашистый, похожий на росчерк пера, багровый шрам и прищуренные глаза, глядевшие цепко и недобро. Я поневоле съежилась. А он сделал пару шагов назад и сел на корточки. Мы с Тайкой молча тянули шеи, словно две гусыни из лукошка,

очень стараясь не делать лишних движений. Антон встал, и у него в руках я увидела свою сумку... Я зажала рот руками, то же самое проделала подруга. Сумочка была небольшая, пластиковая, там лежали лишь несколько фотографий. Антон скрючился, спиной загораживая сумку от косых ливневых струй, и заглянул внутрь. Посмотрев, сунул сумку под куртку и задумался.

Сверкнувшая молния внезапно разорвала почерневшее небо над нашими головами, и сразу же раздался оглушительный гром. Мы с Тайкой пискнули с перепугу и затряслись под стать листве, бешено рвущейся с куста под хлесткими ударами ветра. На Антона громовой раскат не произвел никакого впечатления, он по-прежнему стоял под дождем, усиленно о чем-то размышляя. Вдруг он резко тряхнул головой и выдал виртуознейшее ругательство. Если я правильно поняла, его печалила собственная недальновидность и наша незавидная участь.

Тайка отлепилась от щели в стене садовой будки и кивнула:

Все! Уехали...

Я облегченно вздохнула, но тут же закашлялась — двадцатиминутный отдых на холодной мокрой земле не прошел даром. К счастью, сразу после того, как Антон вернулся к музею, мы смогли безо всяких проблем забраться в ту самую будку, за которой прятались и возле которой я столь неосмотрительно обронила сумку с фотографиями. Деваться все равно было некуда, поскольку наши спутники весьма активно занялись розысками, а здесь, по крайней мере, была крыша над головой и не было пронзительного, сбивающего с ног ветра.

Едва мы с Тайкой успели залезть в будку, на лестницу высыпали наши спутники в полном составе. Они заметно волновались, и, судя по всему, разговор у них был довольно напряженный, потому что, поорав друг на друга пару минут, Вадим вдруг бросился на Антона с кулаками. Порыв был отчаянный и поистине героический. Если б я бросилась на фонарный столб, результат был бы схожим, только я не отлетела бы на пару метров назад, как это сделал Вадим. К счастью, его успел поймать Федя, весьма заинтересованно наблюдавший за перепалкой, и вовремя подоспевший Коля. Все вновь начали переругиваться, и только Леопольд вел себя более-менее прилично. Очень жаль, что слов разобрать было нельзя, поскольку на небе грохотало так, что закладывало уши. Но это природное бесчинство заботило лишь нас с Мегрэнью, наши недавние товарищи не обращали на него ровно никакого внимания.

Наконец, судя по всему, нашим спутникам удалось, выражаясь политически грамотно, достигнуть консенсуса — они загрузились в машину и убыли, чем доставили нам огромное облегчение.

— Что будем делать? — спросила Тайка, весьма заинтересованно прислушиваясь к доносящемуся снаружи грохоту. — Может, я и не права, но выходить на улицу желания нет.

— А если в музей вернуться?

— Там сейчас две экскурсии человек по сорок. Я не хочу выступать в качестве сбежавшей из цирка дрессированной обезьяны.

Пожалуй, и правда, для музея мы выглядим несколько

экстравагантно. Я осторожно приоткрыла дверь и выглянула наружу. Ветер по-прежнему яростно тряс ветви, но дождь начал ослабевать.

— Тайка, достань карту...

Тайка охнула, схватившись за сердце. Торопливо пошлепав себя по карманам, она благополучно извлекла целлофановый пакетик.

Совсем про него позабыла! Испугалась, думала — промок...

Но листки были сухими благодаря тому, что подруга все время шлепалась на пузо, а пакет лежал в заднем кармане джинсов.

Я выбрала листочек с самой подробной картой и осторожно разложила на перевернутой деревянной бочке.

— Видишь, какой крюк делает шоссе? Нам придется идти больше километра до остановки. И неизвестно, когда придет автобус...

Мегрэнь хмурила брови и смотрела подозрительно.

— Не пойму, куда ты клонишь... Поймаем попутку...

— Нет, — решительно отрезала я, — никаких попуток... Я дорога себе как память.

— Чего ты боишься? — не унималась Тайка, которая всегда становилась безумно храброй, когда я трусила.

— Я не боюсь. Посмотри сама и раскинь, чем бог послал: через лес гораздо ближе. Пойдем на юг и будем в «Богородском» быстрее, чем они на своем тарантасе.

Однако Мегрэнь уперлась, и мне потребовалось немало красноречия, чтобы настоять на своем. Тайкино руководство привело лишь к тому, что мы вымокли, извалялись в грязи и замерзли. Если не взять инициативу в свои руки, наши планы потерпят полное фиаско.

— Пошли! — Я собрала листочки, решительно распахнула дверь будки и вышла наружу. — Дождь почти кончился. Так, капает слегка...

Тайка тащилась сзади, ныла, стонала и ядовитым голосом осведомлялась, каким образом я определю, где находится юг. Я снисходительно улыбалась и молчала. Не понимаю людей, которые считают, что стороны света определяются исключительно по солнцу.

— Ну, и куда теперь?

Мы стояли возле кромки леса, простирающегося вправо и влево, насколько хватало глаз.

— Мегрэнь, ты хоть что-нибудь слушала из того, что рассказывала Полина Григорьевна?

Она кивнула.

— А помнишь, как ты умничала, когда мы видами с горки любовались? «Смотри, Светка, смотри, пригодится...»

— И что?

— Где была водокачка? А что Полина Григорьевна сказала? Что в монастырь на экскурсии ездят. На автобусах! А где дорога? За излучиной! А где излучина? За водокачкой...

— И где эта дурацкая водокачка?

— Вон! — махнула я. — Здесь перелесок на сотню метров, а за ним река.

— Так мы пойдем мимо монастыря?

— Ну да. Ты же смотрела карту, там до «Богородского» рукой подать. Если б ты не ныла, мы бы уже там были.

Мегрэнь задумалась ненадолго, потом оживилась:

— Ну, Светка, ты голова! Я-то решила, что мы потопаем через лес!

— Так мы и потопаем через лес, но по нормальной дороге.

Видя, что других предложений все равно не будет, Мегрэнь смирилась и кивнула:

— Пошли!

Едва мы вошли в лес, как ветер стих. Впрочем, не было его только в лесу — пройдя перелесок и выйдя на открытое место, мы снова ощутили всю прелесть переменчивой осенней погоды. Впереди показалась водокачка, мы обошли ее слева и сразу увидели широкую накатанную дорогу, уходившую прямо в лес.