Чтение онлайн

Мы, вероятно, провели бы все послеполуденное время — а то и все выходные — в демонстрационном зале, но к парижскому опыту моей мамы необходимо было добавить еще один важный момент: ленч в постоянном месте встреч всех участников модных показов и тусовок — «Л'Авеню». Двухэтажном ресторане с бархатно-золотым декором, отмеченном печатью шика братьев Костес, который располагался как раз за углом домов Диор и Нина Риччи и поэтому практически служил кафетерием для их служащих, имеющих тут свои счета. Как любимого постоянного клиента, который не только полностью соответствовал очаровательной клиентуре — фактически она сама была таковой, — Долу приветствовали и посылали ей воздушные поцелуи все вокруг. Метрдотель лично проводил нас

к столику на втором этаже ресторана. Я всегда чувствовала потребность втянуть живот и выпрямить спину с того момента, когда впервые поднялась по изогнутой лестнице «Л'Авеню». Это не было похоже на шествие по подиуму, хотя аудитория была почти та же самая. «Не дай Бог, — размышляла я, медленно поднимаясь по ступеням, — споткнуться или наткнуться на официанта — это было бы так же ужасно, как запутаться в модели на… Что за чушь собачья!» Я протянула руку к стене и быстро преодолела остаток пути вверх.

Сидя за угловым столиком, мы имели прекрасный обзор, что было особенно важно для мамы, поскольку позволяло наблюдать за людьми. Не то чтобы Лола и я чувствовали необходимость делать это — ничего не подчеркивая, естественно, — но поскольку мама оказалась здесь впервые, мы предоставили ей почетное место и она села спиной к стене, что позволяло ей видеть всех входивших. Лоле и мне, сидевшим по обеим сторонам от нее, приходилось слегка поворачивать головы то в одну, то в другую сторону, чтобы следить за происходящим.

Сегодня после полудня здесь собралось много людей, на которых стоило посмотреть и которым стоило себя показать. За столиком в глубине — в такое место садишься, когда явно не хочешь быть замеченным, но, естественно, тем самым и привлекаешь к себе внимание — уединились бывший супруг младшей дочери монакского магната, производящего одежду малыми сериями, и новая покоренная им старушка. Через стол от них сидела французская поп-певица (чье имя я не могла вспомнить) и копалась вилкой в блюде, внимательно слушая спутника, льстивого пожилого господина с седыми волосами. Я так и не смогла узнать его.

— Некий миллиардер с сомнительным источником доходов. Он приходил с ней на примерку сегодня, — прошептала Лола. И, выдержав точную паузу, добавила: — Его жена тоже была… во вторник.

Мы все еще все хихикали по поводу этой сплетни, когда мой пристальный взгляд пересек зал в направлении лестницы, и все существовавшее в этом пространственно-временном континууме, казалось, исчезло. Сначала я увидела ее, поднимающуюся на вершину лестницы — высокую, яркую, рыжеволосую. Почему она показалась такой знакомой? Еще одна поп-звезда, чьи песни я могу мурлыкать, но чье имя не откладывается в памяти?.. Ох, нет. Нет, только не сцена в джакузи! Я ахнула и нырнула вниз, спрятавшись за раскрытым меню, как только показалось его лицо.

Вошел Ник. С одной из тех моделей из особняка.

— Алекс? — Мама посмотрела на меня, укрывшуюся за меню, затем на вновь прибывших, затем опять на меня. — Что происходит?

— О, тюрбо выглядит действительно заманчиво, — пролепетала я вместо ответа. — Хотя соус может оказаться слишком жирным. Что вы будете заказывать? Лола? Мама?

Я видела, как обе уставились на меня, когда я опустила меню лишь на четверть дюйма ниже глаз, так, чтобы можно было украдкой выглядывать из-за него. К счастью, Ник и его девушка расположились в другом конце помещения, но, несмотря на все мои быстрые мольбы рассаживающим богам, рыжеволосая села спиной к нашему столику, а он — лицом. Я еле слышно застонала, поднимая меню опять до лба. И стул отодвинула по диагонали так далеко, как только было возможно, чтобы опираться левым локтем на стол и прикрывать рукой ту сторону лица, которую можно было разглядеть от столика Ника.

— Алекс, милая, что с тобой? — Моя мама оглядела помещение и нацелилась на Ника.

— Мама! — выдавила я шепотом. — Пожалуйста! Прекрати смотреть так пристально!

Она прекратила —

на секунду, пока поворачивалась к Лоле. Та пожала плечами, а затем они обе, как по команде, одновременно повернули свои головы к Нику.

— Не могли бы вы, пожалуйста, не таращиться так? — проворчала я.

— На того симпатичного мальчика с рыжеволосой девицей? — спросила мама.

Я дернулась, чтобы снова поднять меню и прикрыть на сей раз нас обеих.

— Да, на него. Пожалуйста, перестаньте туда смотреть. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

Но вместо того чтобы отвести глаза, мама продолжала всматриваться в их сторону, копаясь при этом в сумочке в поисках очков. Наконец я сердито зажмурила глаза и услышала собственный голос, произносящий:

— Это Ник.

Лола и мама — обе открыли рты от изумления. И вытянули шеи. И вытаращили глаза.

— О да, — сказала Лола, и широкая улыбка расплылась на ее лице. — Знаю, я видела его раньше…

— Сде… сделай паузу! Эй, люди! Остановитесь! Хватит! — шептала я в бешенстве.

— О, Алекс, фотографии в газетах были к нему несправедливы, — оценивающе сказала Лола.

— Он действительно довольно приятно выглядит, — высказалась мама.

— Мама! — вскрикнула я возмущенно, так как в наших отношениях наступила новая политика открытых дверей. Одно дело — испытывать головокружение от одежды высокого класса, но такое… К этому мне надо было привыкнуть. — Не могли бы вы, пожалуйста, прекратить и воздержаться? — простонала я. — Пожалуйста, отведите от него свои любопытные глаза! Пожалуйста, прежде чем он заметил. Лола, тут есть запасной выход?

— Нет, здесь нет, — ответила она, наконец перестав глазеть на Ника. — Извини, дорогая. Мы постараемся вести себя как обычно. Я жутко проголодалась.

Она демонстративно раскрыла свое меню и погрузилась в изучение его содержания с подчеркнуто преувеличенным рвением. Моя мама, нашедшая общий язык с Лолой у «Диора», тотчас же шаловливо последовала ее примеру.

— Ладно уже…

Они проигнорировали меня и весело продолжили обсуждать выбор закусок.

Раз уж я не могла переиграть их, пришлось присоединиться.

— О'кей, ладно, — сказала я, все еще спрятавшись за меню. — Итак, что они там делают?

Лола подпрыгнула от восторга, получив возможность вести репортаж с места событий.

— Так, — начала она, осторожно выглядывая из-за страницы своего меню, — он смотрит в свое меню. Она смотрит на него. Он ничего не говорит…

— Солнышко, он выглядит как побитый щенок, — заметила мама.

— Он это заслужил, — сказала я упрямо, нахмурив брови. С минуту изучала меню, потом спросила со слабой надеждой в голосе: — Ты действительно так считаешь?

Я опустила голову и взглянула на столик Ника. Видно было, что он не в своей тарелке, констатировала я с немалым удовлетворением, от которого тут же постаралась отделаться. «Меня это не должно беспокоить, — сказала я себе. — Нет, мне надо думать о других вещах… например, где могут быть скрытые телевизионные камеры, как в каком-нибудь рекламном ролике кофе «Фолджер». Они тайно заменили обычных красивых людей на участников телевизионного реалити-шоу…

Я снова быстро осмотрела зал и обнаружила, что глазею на женщину лет тридцати, которая положила очень большую джутовую сумку на стол, а не на пустое сиденье рядом с собой. Ее спутник, мужчина в темном костюме, выглядел так же неопределенно, как секретный агент: человек с трудно запоминающейся внешностью. Бах! Конечно, если бы не была настолько увлечена Ником во время наших свиданий, то знала бы наверняка; вероятно, это те же люди, которые наблюдали за нами. В то время как я пыталась прогнать воспоминания о свиданиях, мисс Определенно-неопределенного-вида заметила, что я уставилась на нее, и слегка толкнула локтем мистера Определенно-неопределенного вида. Могу поклясться, оба ухмылялись. Я ответила им самым грозным взглядом и вернулась к своему меню.