Слёзы Эрии
Шрифт:
Прижав уши к голове и вжавшись в холодный камень, тамиру наблюдал за людьми из своего тайного укрытия.
Какими же шумными и суматошными они были.
В воздухе пахло людским страхом и кровью Странницы, которая испуганно взирала на свою израненную руку.
Брат, разочаровано прыснув, покинул кабинет. Но в этот раз тамиру не последовал за ним. Он внимательно наблюдал за тем, как Странницу исцелили силой Древней Крови, и прислушивался к оправдывающемуся лепету худощавого человека.
— Я не мог допустить такой ошибки, — виновато стонал он, рассеянно осматривая подиум, на котором еще недавно сиял проход в чужой мир.
Мужчина упал на колени, дрожащими руками зашарил по полу, перебирая Слёзы Эрии в странном механизме, но его не
Последней комнату покинула девушка — статная, русая, довольно красивая по меркам людей, если не обращать внимание на ее увечье и отсутствующий глаз. Она воровато оглянулась на закрытую дверь, присела на корточки и поднесла маленький осколок Слезы Эрии к темному паркету, окропленному кровью. Кристалл жадно впитал всё до последней капли, и его сердцевина окрасилась в алый.
Тамиру удивился.
Он мало что понимал в магии людей, — его не интересовало то, что он не мог использовать сам, — но тамиру знал одно: кровавая магия в Дархэльме запрещена. Всего одному человеку во всей империи было дозволено играть с этой опасной Силой и лишь до тех пор, пока Кровавая Графиня оставалась фавориткой императора. Других же за подобное преступление ожидала смерть.
Конечно, у людей всегда найдутся исключения: некоторые Ищейки умели выслеживать преступников по капле крови, — этот дар им выжигали россыпью древних рун на руках, — а Хранителям Дверей позволяли использовать кровь для определения родословных. То были безобидные ритуалы, отчасти приносящие пользу империи.
Но эта девушка с кристаллом в руке, похожим на кровавый орех в полупрозрачной бирюзовой скорлупе, не была той, кто смиренно следует законам. Тамиру знал, — услышал однажды, — о том, как Лукреция Моорэт сгубила нескольких слуг и осталась калекой, играя с запретной магией и собственной кровью.
Но для какого ритуала ей потребовалась кровь Странника?
Тамиру жаждал это выяснить — он никогда не питал теплых чувств к людям, но их загадочные и порой странные поступки занимали его. Зверь проследил за девушкой. На пол пути к дому она избавилась от осколка — завернула его в черную тряпицу и передала гонцу. Тамиру проводил всадника до ближайшей деревушки на западе, но не осмелился последовать дальше. Здесь, в Эллоре, его младший брат — тот, кого зверь искал многие годы, за кем следовал по пятам несколько месяцев и которому боялся показаться на глаза. И тамиру не мог позволить себе вновь отдалиться от него и потерять из виду.
Поэтому он вернулся в город.
Что бы Лукреция Моорэт и те, кому она отдала кровь, не уготовили для Странницы, зверь не мог ей помочь. Он наблюдал за гостьей из другого мира, терзаемый одновременно любопытством и муками совести. Что с ней станется?
А спустя время, в тот день, когда тамиру спас девушку, сорвавшуюся с обрыва, он наконец увидел того, кто искал её — и теперь нашел.
Я пересказала друзьям увиденное: они имели право знать о том, кто на самом деле привел к их порогу монстра, убившего Велизара Омьена. При упоминании о человеке из зеркала Шейн раздосадовано нахмурился — еще одна тайна, которую я хранила в стенах их семейного дома.
— Значит, если у этих существ есть кровь Алессы, они могут найти ее и здесь? — встрепенулась Шеонна, вглядевшись в окружающую нас темноту. Я поежилась, поддавшись её тревоге.
— Не думаю. Вчера они нашли Алессу, потому что знали точное место куда идти, — вряд ли Лукреция стала скрывать дом, в котором приютили Странника. А та кровь, которую она добыла неделю назад, уже бесполезна для любой магии, — успокоил нас Эспер. — В тот вечер шинда нашли Алессу с помощью магии, потому её кровь всё еще была чистой, но теперь она…
— Звериная. — Презрительный тон, с которым Шейн бросил в меня это слово, больно резанул по сердцу, но я тут же ощутила успокаивающее прикосновение Эспера.
— Ты уверен, что это шинда, а не обычные люди? — недоверчиво спросил Арий.
— Уверен. Я видел нескольких из них собственными глазами, — от
них разит Силой, большей чем от ведьм. Да и разве вчерашняя гостья была похожа на обычного человека?Повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь тихим треском поленьев в костре.
— Не понимаю, — первой заговорила Шеонна. — Как Лу вообще нашла этих шинда? И зачем?
— Думаю, они сами нашли ее, — ответил Эспер. — Если кому-то нужен Странник, объявившийся на юге Гехейна, то самый простой способ найти его — спросить у членов семьи Моорэт. А Лукреция единственная кто готова продать все секреты своего отца в обмен на спасение любовника и защиту от Видящей матери. Тот взрыв в тюрьме и её исчезновение вряд ли такое уж случайное совпадение.
Эспер делал задумчивые паузы, размышлял над каждым произнесенным словом, в его голосе сквозило сомнение, но я чувствовала наигранность во всем этом. Он играл перед людьми несведущего зверя в то время, как в его душе скрывалась твёрдая уверенность — он знал, что был прав. И знал кое-что еще.
В поисках ответов я вновь углубилась в воспоминания друга, которые всё еще оставались открыты для меня и осуждения которых он боялся.
Тамиру забавлялся, наблюдая за тем, как Лукреция Моорэт на протяжении нескольких дней вставляла палки в механизм отцовских ритуалов — вносила неверные правки в его расчеты, меняла зачарованные им кристаллы на пустышки. И всё ради того, чтобы удержать Странника в Гехейне.
Вот только зачем?
Он не планировал вмешиваться и спасать несчастную гостью из Сильма до того самого дня, когда он едва не погубил её и, поддавшись жалости, вкусил кровь. Тамиру понимал, что ему придётся ее спасать, придётся столкнуться с силами, которые он еще не понимал. Он всё это понимал, но позволил разуму девушку нарушить спокойствие своего уютного мира. Странница оказалась не похожа на того, с кем зверю однажды пришлось делить разум: её мысли не причинял боли, она не пыталась подчинить себе волю зверя, её тело ежечасно не горело в агонии…
Внезапно Эспер вытолкнул меня из этих воспоминаний, — вырвал из рук священный свиток, случайно оказывавшийся не в той части библиотеки, и запечатал его за сотнями замков. Я не сопротивлялась и не обижалась — эта маленькая крупица прошлого была наполнена безмерной тоской, к которой мне больше не хотелось прикасаться.
Когда с уст Лукреции Моорэт слетело имя Йору, тамиру встревожился.
Много лет назад маленький волк, брошенный страшим братом, нашёл приют в чужом доме, где его оберегали надёжнее, чем некогда родная семья. Тамиру чувствовал шлейф кровавой магии, который тянулся за Йору. Он скрывал его от сородичей, от Охотников и Короля.
Из-за него бурый волк лишь благодаря чуду отыскал брата спустя многие годы. Но кто помог Лукреции Моорэт вычислить его за считанные дни?
Все ответы хранились на западе, там куда устремился очередной гонец от этой пронырливой девчонки. Тамиру больше не мешкал и последовал за ним — теперь он не боялся потерять брата, знал, что тот останется в городе и присмотрит за Странницей до его возвращения.
Больше суток зверь преследовал всадника до безлюдной окраины Церрета.
Ветхий, покосившийся дом, за дверью которого скрылся гонец, доживал свои последние годы на отшибе посреди поля. Тамиру затаился в зарослях горького бурьяна, куда не долетали чужие голоса. Он бы мог подобраться ближе и остаться не замеченным, но испугался, что слова чужака причинят боль его разуму — даже с этого расстояния зверь ощущал ни с чем не сравнимую древнюю Силу. Она сочилась сквозь трещины в оконной раме, вытекала из щелей в тонких деревянных стенах. Ее запах, доносимый порывами солёного ветра, был зверю хорошо знаком: однажды подобная Сила сгубила дорогое ему существо — раздавила ребра и испепелило детское сердце, так отчаянно мечтавшее жить. Но беловолосый человек в доме, чей профиль тамиру узнал издалека, — если бы он подобрался ближе, то разглядел бы и разноцветные серо-зеленые глаза, — кутался в эту Силу словно в теплую шкуру, не ощущая ее тяжести.