Чтение онлайн

Поэтому я держался от них как можно дальше. Мои слова могут показаться мачистскими и женоненавистническими, но это не так. Моя мать хорошо воспитала меня, и я уважаю женщин. Просто, если я не искал долгих и постоянных отношений, я предпочитал не иметь дела с женщинами, которые верят в принцев вне отдела печенья в супермаркете.

Однако сегодня приходится признать, что всё изменилось. Я хочу остепениться, по крайней мере, надеюсь на это, и с моим изуродованным лицом я обхожу стороной женщин на одну ночь, которые в лучшем случае бросают на меня взгляд жалости, который я ненавижу.

Так

что да, могу сказать, что застенчивые женщины — моя слабость сегодня. Нам действительно всем следует смотреть дальше внешности, следует копать, чтобы узнать, что скрывается под тем, что мы готовы открыть миру. Самое ценное мы приберегаем для близких, для тех, кому доверились, для людей, которых любим, которые заставляют нас чувствовать себя хорошо. Мне хочется, чтобы Альба стала таким человеком для меня. Мне хочется быть таким человеком для неё. Я уже несколько дней ломаю голову, как идиот, чтобы найти подход, который не будет слишком навязчивым, чтобы предложить ей встречу, несмотря на все одолевающие меня сомнения. Желание узнать её сильнее всего остального. Проблема в том, что она у себя дома, а я посреди Средиземного моря. В ожидании решения я размышляю над нашими словами.

— Альба, закрой глаза, после того как переключишь телефон на громкую связь или подключишь наушники. Поставь стакан, который держишь для уверенности, в своей комнате, устройся поудобнее на кровати и позволь ощущениям захватить тебя.

— Тео? — говорит она неуверенным голосом.

— Доверься мне, моя милая читательница, — прошептал я ей как можно нежнее, чтобы успокоить.

Я слышал, как она возится: звук стакана, поставленного на твёрдую поверхность, шорох ткани, её дыхание то более-менее спокойное, то более-менее напряжённое — не знаю. Затем она сказала, что готова, но главное — прошептала:

— Я тебе доверяю. Думаю, я никогда так не доверяла незнакомцу.

Её признание сжало мне сердце — не тем невыносимым образом, что разрывает душу, а совсем наоборот. Эти две фразы перевернули меня. Несколько слов, которые заполнили огромную пустоту во мне, породили маленький тёплый, светящийся комок — надежду. Ощущение, которое я забыл. Состояние, о котором я больше не помнил. Поэтому я решил продлить это блаженство, разделить его, дать ей понять, что со мной Альба может отпустить контроль. Я всегда буду рядом, чтобы поддержать её, успокоить, и, будь я чуть смелее, возможно, осмелился бы сказать… «Чтобы любить её».

— А теперь? — спрашивает она.

— Забудь о своём смущении. Отложи его в сторону, расслабься, есть только ты и я, вокруг ничего не существует. Никаких суждений, никакой боли, никакого обременяющего прошлого.

— Окей.

— Скажи мне, как ты себя чувствуешь.

Она рассмеялась.

— Всё ещё немного тревожно, но в то же время приятно. У меня такое чувство, будто ты раскрываешь новую меня, и она выглядит чертовски круче, — тихо сказала она. — Моё тело расслабилось, хотя ладони всё ещё были немного влажными, а желудок сжался.

— Чувствуешь ли ты себя немного легче?

Раздался глубокий вздох. Я испугался, что зашёл слишком далеко, слишком рано, слишком быстро, хотя ничего и не предпринималось. Но она удивила

меня.

— Всё больше и больше, да.

По позвоночнику пробежало облегчение. Меня поразило ощущение, будто я иду по канату, как канатоходец. Я не хочу давить на Альбу, но, поскольку знаю, что хочу встретиться с ней, мне нужно завоевать её доверие. Мне нужно, чтобы она чувствовала себя хорошо и спокойно со мной, и мне не пришло в голову ничего другого, кроме той идеи, что возникла у меня спонтанно…

— Позволь своим чувствам вести тебя, Альба. Что бы ты хотела сказать мне, ощутить, если бы могла иметь и делать всё что угодно?

Внезапно воцарилась тишина. Я напрягся. Какой же я идиот!

Прочистка горла прервала мысленную порку, которую я собирался себе устроить. Очень тихим голоском Альба продолжила без дрожи:

— Мне хотелось бы узнать твой запах… Запах так важен для подтверждения химии. Запах мужчины может быть таким захватывающим. Мне нравится представлять твой — древесный, мужественный, с ноткой свежести. Это заставляет меня… трепетать.

Я молчал, побуждая её продолжать, уважая её слова. В то же время я почувствовал гордость от всего, что она мне сказала. «Гордый, как павлин» — идеальное выражение, чтобы определить меня в этот момент. Я не сомневаюсь в нашей связи, не из-за избытка уверенности, а потому что не вижу причин сомневаться.

— Мне хочется прикоснуться пальцами к тебе, почувствовать тепло твоей кожи под подушечками моих пальцев, Тео.

— Мне тоже. Мне хочется узнать нежный ритм биения твоего сердца.

— Тео?

— Да? — спросил я, застигнутый врасплох её резкой сменой тона.

— Думаю… мне тоже хочется, чтобы ты занимался любовью.

В тот момент я немного потерял самообладание, и хриплый стон прорвался из моего горла через губы. Разговор продолжался ещё немного, прежде чем мы отправились спать. Вспоминая об этом сейчас, лёжа на своей койке, я не ожидал такого отпускания контроля, и в рабочих штанах проявляется эрекция. Отличный самоконтроль, Тео!

— Эй, чувак, что ты делаешь? Это у тебя из-за меня встал? — смеётся мой придурок лучший друг.

Я резко приподнимаюсь. Не слышал, как Алексис вошёл в нашу общую каюту. Он ухмыляется мне как нельзя более насмешливо, пока я быстро сажусь, отгоняя слова Альбы подальше, в глубины мозга.

— Что ты здесь делаешь? — сухо спрашиваю я его.

— Я закончил вахту, — объясняет он, пожимая плечами и снимая футболку.

Как и каждый из наших соседей по каюте, Алексис красив и, главное, поддерживает форму. Сухое, чётко очерченное телосложение, его обворожительный взгляд оставляет равнодушными мало женщин.

Его торс не исключение: средиземноморское солнце отражается на коже, подчёркивая выпуклые мышцы живота. Вот кто-то не зря совершенствует свой загар, когда не работает!

— Убери артиллерию, дружище, я не заинтересован, — бросаю я ему с усмешкой.

Алексис хохочет и швыряет в меня своей подушкой прямо в голову. Точный выстрел, кретин.

Мы смеёмся и бьёмся, как дети, подушками несколько минут, прежде чем по общему согласию объявляется перемирие. Сидя на краю его койки, мы переводим дух.