Чтение онлайн

Югов добавил ему в пиалу свежего чаю.

— Опередили — это слова. А суть в передовых методах, — сказал он. — Признаться, так и мне претят все эти экраны, счетные машины, индексы, интеграторы и прочая механизация. Но без них нельзя. Понимаете?.. По старинке нельзя. Настало время, когда один человек уже не в силах сделать что-либо значительное. Время случайных открытий, титанической борьбы одиночек прошло. Только коллективный мозг ученых, вооруженный первоклассной техникой, может ныне проникнуть за те загадочные барьеры, которые ставит перед наукой природа.

Хаузен кивнул:

— Не согласиться с вами нельзя. И тем не менее... Отрицать

— Дело не в праве, а в возможностях. Наша экспедиция — яркий тому пример. Вы обратили внимание на ее состав?..

— Действительно, — согласился Хаузен. — Ваши масштабы поражают воображение...

— А если бы вы в одиночку? Или я?.. Да ничего бы из этой затеи не получилось!.. А между тем результаты экспедиции могут превзойти всякие ожидания.

— Вы верите в это?

— Верю. И то, что мы сделаем, должно стать достоянием всего человечества.

— Вы очень доверчивы, профессор, — сказал вдруг Хаузен.

— Разве доверчивость — не достоинство? — возразил Югов.

— Видите ли, не так-то легко ответить на ваш вопрос, — Хаузен повертел в руках пустую пиалу, рассматривая прилипшие к донышку зеленые чаинки. — Ученые, познавшие тайну атомного ядра, тоже не думали о бомбе. О бомбе думали другие — те...

Он сделал неопределенный жест в сторону.

— Вы мрачно смотрите на будущее, Хаузен, — сказал Югов.

— Я реально смотрю на вещи, — с несвойственной ему резкостью возразил Хаузен. — Мне довелось испытать это на собственной шкуре... Оптимизм! Хотел бы и я быть оптимистом... Я ушел от политики, потому что заниматься политикой и не быть вместе с тем оптимистом — преступление...

Хаузен зажег сигарету.

— Порой мне кажется, вы слишком благодушны, — продолжал он. — Будущее... За него дерутся. Мир разорван на части... Разве есть уверенность, что тайна, которую вы надеетесь разгадать в Караташе, послужит людям для добра?..

— Но вы-то, вы! Неужели вы в это не верите?! — воскликнул Югов.

— Бывают обстоятельства, когда перестаешь доверять людям... Пока я был археологом... Словом, мне преподали горький урок...

Хаузен с досадой раздавил в пепельнице окурок.

— Нет, уж извольте говорить до конца, — сказал Югов.

— Хорошо.

Хаузен встал и, разминая затекшие ноги, подошел к перилам, окружающим балахану, посмотрел на горизонт — там, в сером каменистом русле, укрепленная сипаями, бурлила Кызылдарья.

— Об этом трудно говорить, но об этом нужно всегда помнить... Предположим, экспедиция завершена. Тайна Караташа разгадана. В руках человечества оказалась колоссальной силы энергия. Она способна выбросить к звездам земные ракеты. Она может преобразовать климат Земли, может принести людям счастье. Но только ли счастье?

— Вы в этом сомневаетесь?..

— Вспомните Хиросиму, — сказал немец, скрестив руки на груди. Лицо его выражало тревогу.

— Ах вот вы о чем! — улыбнулся Югов. — Могу вас на этот счет успокоить. В наших руках...

— Да о вас ли речь! — почти выкрикнул Хаузен. — Я говорю совсем о другом. Понимаете, как бы это сказать... Представьте себе, что в составе вашей экспедиции идет человек, который...

— Ну, это уж из области детектива!.. Извините меня, но все вы там, на Западе, немножко свихнулись... «Красная опасность!..» «Агенты Кремля!»

Лицо Хаузена было бледно. «Да что с ним?» — тревожно подумал Югов.

На лестнице появился Сноу.

— Разрешите?..

— Заходите, заходите, к

Настороженные глаза Сноу обшаривали прислонившегося к перилам Хаузена.

— Я вам помешал?..

— Нет-нет...

Хаузен стал поспешно прощаться.

— Так до завтра?..

— До завтра.

Выехали затемно впятером: Рахим, Югов, Серебров, Хаузен, Сноу. Проезжая мимо крайних домиков заготпункта, они не заметили, как еще один человек свернул на чуть приметную тропинку и погнал коня в сторону границы.

Когда рассвело, они поднялись на узкий гребень. Слева проплывала в легком тумане только что оставленная долина Голубых озер. Справа картина была еще величественнее — там горы громоздились одна на другую, уходя к далекому горизонту.

Облака пересекали вершины, похожие на айсберги, вмерзшие в бескрайнюю снеговую пустыню. А выше небо было темно-синим, и кое-где еще поблескивали одинокие звезды, хотя солнце уже поднялось и отбрасывало от гор длинные угловатые тени.

Рахим спрыгнул с коня, его примеру последовали остальные. Держа лошадей под уздцы, шли вверх медленным, размеренным шагом. Дышать стало труднее, в ушах заметно позванивало.

Похолодало — не то оттого, что ветер наверху был пронзительнее, не то оттого, что рядом был снег...

Невысокий арчовый лесок обвивал обнаженные скалы. По тропе, проходящей чуть повыше и кончавшейся крутым уступом, с легким шумом промчалось стадо диких баранов. Серебров посмотрел в бинокль — у баранов были крутые рога и тонкие стройные ноги. Почувствовав присутствие людей, они помчались еще быстрее — к самому уступу... Миг — и вожак, легко взлетев на воздух, всем телом рухнул на свои рога, перевернулся и поскакал дальше. Архары прыгали с обрыва один за другим. Скоро мелькнуло последнее упругое тело, и все стадо скрылось из глаз.

Рахим восхищенно поцокал языком.

— Не часто теперь встретишь в наших горах кочкара. Вам очень повезло.

Через час арчовник остался далеко позади — только камни со всех сторон, одни только камни. Но и они были причудливой формы и самой разнообразной расцветки: то напоминали хижину, то вытесанную искусным резцом прямо в скале огромную голову, увенчанную высоким красным тюрбаном, то просто на серой стене желтые и красные прожилки, переплетаясь, образовывали замысловатый арабский узор. Трудно было поверить, что здесь не прикасалась к камням вдохновенная рука человека, и все это сотворила сама природа.

Поднимаясь к вершине, тропа все глубже вползала в узкую расщелину, и скоро не стало видно ни долины слева, ни величественной панорамы гор; стих и ветер — он бушевал где-то вверху, над их головами. Солнце, поднявшееся уже достаточно высоко над горизонтом, сильно пригревало спины.

Постепенно расщелина сузилась, скалы наверху сомкнулись, образуя подобие арки, — вершина горы Дьявола маячила прямо над ними: чтобы взглянуть на нее, нужно было сильно запрокинуть голову. Ноги ступали во что-то мягкое, и Серебров, нагнувшись, увидел, что это птичий помет, скопившийся здесь, возможно, за целые тысячелетия. Птицы, огромные и черные, сидели над ними и, казалось, внимательно следили за каждым их движением. Вид грифов с длинными облезлыми шеями и круто согнутыми клювами был отвратителен. Иногда они взлетали, тяжело взмахивая крыльями, и садились на противоположную сторону, вытянув когтистые лапы.