Чтение онлайн

— Лялечка! А это вам — гостинцы.

И он вытряхнул из газетного кулька прямо на одеяло несколько душистых, пушистых, загорелых персиков...

— Что за прелесть! — воскликнула Ляля с улыбкой, прикладывая теплый персик к порозовевшей щеке. — Прямо плюшевый мишка... Где это вы раздобыли?

— В Москве.

— Ну да?!

— Честное слово. Ведь не одни археологи делают открытия... Селекционеры тоже не дремлют, и вот вам — сюрприз. Учтите, персики выращены не в оранжерее, а под открытым небом, на нашем российском морозе... Да вы ешьте, не смущайтесь. Тот селекционер — мой приятель, а я у него постоянный дегустатор...

Он засмеялся и ласково потрепал Лялину руку.

— Еще вам срок —

— Все готово?

— Да. Я думаю, Югов правильно избрал маршрут. Сейсмологи утверждают, что сброс был в сторону Северного прохода. Значит, не исключено, что древний перевал был разрушен во время землетрясения. А землетрясение, отмеченное в тот день, когда разбился Беляев, могло обнажить перевал... Понимаете? Отсюда и следует начинать...

Ляля смотрела на Каракозова и думала, что Серебров зря ругал старика. Ведь он же умен, а если и самолюбив сверх меры, то это, пожалуй, болезнь возраста. Что поделаешь?.. У него действительно большие заслуги. Есть и ошибки, конечно, а у кого их нет?.. Ляля теперь знала все. Павел Каракозов — его родной брат. Провокатор. Бежал в Америку в двадцатом году. Каракозов порвал с ним. А враги пытались запутать профессора, втянуть его в грязную игру. Вот оно как. Совсем не так просто. И поиски Караташа — не безобидная археологическая экспедиция, как это многим казалось. Караташ — это пробный камень, и Ляля неожиданно для себя оказалась втянутой в опасный круговорот нарастающих, как снежный обвал, событий.

— Но я всему этому не верю, — упрямо твердил Каракозов. — Никаких космонавтов и никакой атомной энергии. Просто Югов умеет увлечь людей...

Был у нее несколько раз Коротовский. Говорил о Сноу.

— Скажите, вы действительно астрофизик? — спросила Ляля.

— Действительно. Кончаю институт. Заочно.

— А... это?

— Что? — не понял Коротовский.

Ляля вспомнила — темный лес, горящая дача Каракозова, Коротовский, ведущий ее к дороге, черные бегущие во всех направлениях фигуры.

— Как это случилось?

— Скажите спасибо профессору. Он помог вытащить вас через окно. Лестница уже горела...

Документы у него были в полном порядке. Он приехал на заготпункт и поставил коня под навес.

— Хочу работать в экспедиции.

В комнату вошел Югов:

— А вы знакомы с местностью? — спросил он.

— Немного.

— В горах работать приходилось?

Смуглое лицо приезжего тронула улыбка:

— Бывало, и в горах работал...

— А сейчас?

— У брата гощу... А сам ташкентский.

— Так-так... — Югов с уважением оглядел его крепкую статную фигуру. — Вам сколько лет?..

— Как вы думаете? — лукаво прищурившись, сказал приезжий.

Югов внимательно посмотрел на него:

— М-м, думаю — пятьдесят.

— Угадали! — просиял незнакомец. — Пятьдесят и есть.

— Да, староваты для работы в горах...

— А вы меня испытайте! — сказал он.

Югов задумался.

— Ладно. Медицинская справка есть?

— А как же!

Он вынул из кармана кожанки и сунул в руку Югову измятый листок с треугольной печатью.

— Все по форме.

— Вижу.

Югов подымил трубкой, бросил бумажку на стол секретарю:

— Записывайте.

— Ах, рахмат! — обрадовался приезжий, хватая Югова за руку повыше локтя и крепко сжимая ее. «Силен, однако», — подумал Югов, с усилием освобождаясь от крепкого рукопожатия, а вслух сказал:

— Вы легких заработков у меня не ждите. Работа предстоит трудная и опасная, так что...

—Ясно, товарищ начальник! — смешливо выкрикнул приезжий и поднес к фуражке руку, перевязанную камчой, так, словно собирался отдать честь, а потом раздумал.

«Старый

А приезжий вышел во двор и, остановившись под навесом, стал подтягивать подпругу у коня, украдкой наблюдая за тем, что происходит на заготпункте. В открытые настежь ворота входили и выходили люди. Были среди них русские, узбеки, киргизы, казахи. Иные вели под уздцы лошадей, иные шли пешком. Во дворе разбивались на маленькие кучки, садились в кружок, подстелив кошму, пили чай и громко разговаривали. Тут же, у крыльца, стоял большой оцинкованный снаружи титан. Под титаном потрескивали дровишки, а из короткой черной трубы валил густой белый дым...

Но вот лицо приезжего оживилось. Во двор сбежал с крыльца высокий человек в короткой навыпуск цветастой рубашке и синем берете, лихо сдвинутом на затылок. Человек постоял у титана, презрительно разглядывая сидящих вокруг людей, и ленивой походкой — вразвалочку — направился в самый дальний угол двора, где бил из-под земли маленький фонтанчик.

Приезжий, подтягивая подпругу, так нажал коленом в бок коню, что тот вздрогнул и заплясал на месте...

Сноу хотел напиться, но шум под навесом привлек его внимание. Он поднес ладошку с водой ко рту, а сам, скосив глаза, посмотрел в ту сторону. Человек в кожанке. Новое лицо. Раньше здесь не встречал. Откуда?.. Но взгляд его скользнул дальше к людям, расположившимся во дворе. Мало ли откуда!.. Разве всех запомнишь?.. Он присел перед фонтанчиком на корточки и стал пить.

Однако, человек в кожанке почему-то не выходил из головы. Сколько времени можно возиться с подпругой?!.

— Эй, ты! — крикнул Сноу, поднимаясь и вытирая мокрые руки о болтающийся низ рубахи.

Он приблизился к приезжему, ткнул пальцем в грудь:

— Откуда?

По рассеянности Сноу задал вопрос по-английски. Человек отрицательно покачал головой:

— Мен бельмейды.

— Откуда, спрашиваю? — повторил Сноу по-русски, с трудом подбирая чужие слова.

— А, откуда? — обрадованно переспросил приезжий. — Оттуда я, оттуда. — Он показал рукой в сторону гор.

— Хороший конь, — сказал Сноу.

Приезжий закивал.

— Ха, якши, джуда якши...

— Работать? — спросил Сноу.

Приезжий не понял. Сноу снова повторил вопрос и изобразил рукой движения, напоминающие взмахи кетменем.

Приезжий опять не понял. Он только улыбнулся для приличия и похлопал коня по горячим бокам.

«Слежка?» — подумал Сноу тревожно, но, взглянув в веселое лицо приезжего, тут же отогнал от себя неспокойные мысли.

На высокой балахане [7] , открытой прохладному горному ветру, сидели Хаузен и Югов. Перед ними на широком медном подносе стоял большой пузатый чайник, разрисованный причудливыми узорами, лежали две хрустящие лепешки, на которых высилось по горке прозрачных мятных леденцов.

Ученые, подогнув ноги под себя, как истые старожилы, прихлебывали чай, смотрели на горы, подернутые легкой сиреневой дымкой.

Хаузен рассказывал о том, как бежал в тридцать седьмом из Испании в Америку, как во Франции его пытались похитить нацисты, а он не пришел на явочную квартиру, которая впоследствии стала ловушкой для многих эмигрантов, как работал в Массачусетском университете и все время мечтал о том дне, когда сможет расшифровать загадочные письмена древних майя.

— Вы опередили меня, — грустно сказал Хаузен.