Чтение онлайн

Обессиленно падаю на корточки и снова рыдаю. Не думала, что смогу уже, но новая порция боли порождает новую порцию слёз.

Валентин матерится и с размаху швыряет в стену бутылку. Слышится пробирающий до мурашек звон разбившегося стекла.

А через минуту хруст осколков под его тяжёлыми подошвами…

— Да не собирался я ничего с тобой делать! — стонет он, бесцельно кружа взад-вперёд. — То есть, этого делать точно не собирался! Я не знаю, меня разрывало всего! Я и отомстить тебе хотел. И сам понимал, что не за что! Не хотел, чтобы Витёк тебя трогал. И сам хотел наказать!.. Ты не представляешь,

во что наша жизнь тогда превратилась. Всё изменилось очень круто. Это был ад, Женя, натуральный ад! Витя спивался, мать пила с ним на пару! Они там дрались постоянно… Проклинали вас каждый день, потому что на суде, как сказала мама, была возможность что-то сделать. Доказать, я не знаю, что он не видел его… скостить срок… Но твоя мама была против! Она сама на рожон лезла всё время! Орала там, как невменяемая, на мою мать орала, проклинала её тоже… Отца моего крыла матом. Хотя он, по сути-то, не виноват был ни в чём… это просто роковая случайность!.. Случайность, Женя, понимаешь?!. Да чтоб её!!! — В итоге, отчаянно взвыв, он тоже падает на корточки.

И какое-то время, стиснув зубы, скулит, а потом наконец затихает.

А ещё через мгновение вырастает надо мной.

— Идём!

Качаю головой, сквозь мутную пелену слёз различая лишь тугую шнуровку его высоких мартинсов с мыслями, что если не повинуюсь, он забьёт меня ими до смерти.

Но он лишь снова требовательно дёргает меня за плечо:

— Идём!

Алекс

На каких бы депрессах после встречи с матушкой я ни был, отказать Петровне я не мог. Прежде всего, поскольку с ней был Сева…

Уже третьи сутки они не разлеплялись. Вместе готовились к субботнему отжигу, почти не вылезали из постели и разминали одну на двоих печень чешским нефильтрованным и семилетним «Старейшиной».

И мне так не терпелось посмотреть в глаза ему…

Но, когда я добрался до снятого Натахиным батей коттеджа, оказалось, что тот уже вовсю стоит на ушах. Что в нём, как в загадке про огурец, полна горница людей, и что до Севы я доберусь как минимум через десяток рукопожатий...

У порога меня настигает развесёлая именинница и её одноклассницы, толпящиеся в узком проходе, как нагромождение блестящих фантиков.

— Аааалекс! Мы тебя ждали! — Натаха устраивает обнимашки. Я вручаю ей подарочную коробочку с духами. — Ммм, спасибо, дорогой! А ты почему один? Где твоя девушка?

— Кароч, ладно! — Тут же порываюсь на выход, но она вцепляется в меня, как во все сокровища Колчака, и заливается притворным смехом.

— Да куда ты, подожди! Ничего ж страшного, мы тебе тут кого-нибудь подберём! Правда, девки?! Поднимите ручки, кто не против пососаться с Алексом!

— Яаааа!!! — раздаётся со всех сторон, и меня окончательно оглушает взрывом разнокалиберного хохота…

Кароч… не без потерь, но мне удаётся пробиться через первую баррикаду, и я оказываюсь в просторном зале с гуляющими по сплошь знакомым лицам бликами диско-шара и возведённым на пьедестал, тоже знакомым, ди-джеем.

— Где Сева?! — перекрикивая жёсткий бит, спрашиваю у Петровны.

— Чёрт его знает! — орёт она. — Где-то в доме! Ты пить чё-нить будешь?!

— Нет, я не пью!

Петровна отваливает, я принимаюсь бродить по лабиринту трёхэтажного здания, натыкаться на людей, здороваться, здороваться,

здороваться…

Наконец, забурившись на кухню, обнаруживаю Севу за столом. Он торчит в одиночестве, подпирает опухший скворечник кулаками, но, как только я вхожу, принимает человеческий облик.

— Здарова, братишка! — дебильничаю я. Плюхаюсь на столешницу, взъерошиваю его гриву. — Чё, как дела? Или дела у прокурора?..

— Привет, Алекс, — его лёгкий ступор сменяется улыбкой, в ответ на которую моя моментом вянет. — Ты, кажется, первый раз меня так назвал.

Обломавшись, соскальзываю на пол и, как тигр в клетке, гуляю от стены к стенке.

— Так чё, как она?

— Нормально. У меня телефон сломался окончательно. А ещё Кот...

— Чё кот? Сдох?

Не дождавшись ответа, резко оборачиваюсь. Вижу Севино лицо — и тут с меня разом слетает всё бешенство.

Приземляюсь на соседний стул, облокачиваюсь на колени, утыкаюсь в ладони рогом…

— Он замёрз, наверное, — слышу бесцветный хрипатый голос. — Я сегодня утром пришёл, а он там… окочурился. Я его за гаражом закопал.

— А где ты был вчера? — Я поднимаю взгляд. — А в четверг где ты был, а, Сев? Чё вообще случилось? Ты же не видел их? Я же тебя домой пихнул! Или ты их видел? Видел, или не видел, Сева, не выбешивай!..

Трое суток, вернее три ночи и два дня, не считая сегодняшний, я ощущал, как разъезжается и скрипит шифером моя дырявая крыша. В среду вечером, вернее, уже ночером, когда нас прервали в подъезде, я первым засёк, кто в него вошёл. И, быстро сориентировавшись, что Севе это лицезреть, если не сказать матом, вовсе не обязательно, что-то наплёл ему про соседей, и, пока они поднимались, практически насильно втиснул его в квартиру.

Но я не был уверен, что он не наткнётся на них позже… Утром, например.

— Я соседа на площадке встретил, — подтверждая мои худшие догадки, наконец-то сознаётся Сева. — С утра перед школой. Он похвастался. Даже фото её показал… у себя в постели.

— Ублюдочный Сквидвард, — шепчу я. А ещё через секунду резко переключаюсь: — Да лан, Сев, ты забей! Я ваще сразу понял, что она из этих… не то леди, не то ляди, знаешь… И ваще, у тебя ж Натаха…

Звучит как издёвка, Сева усмехается.

— Пойдём ща, отожжём? — не сдаюсь я. — Вдарим рок в этой дыре?! Спорим, с тремя замучу сегодня? Одновременно. Спорим, Сев?! — Подзадоривая, я почти силком вытаскиваю его в длинную кишку коридора. — Ща, найду только не самого стрёмного крокодила… — Вытянувшись, как жираф, пытаюсь высмотреть в вывалившейся из комнаты и бредущей в нашу сторону хохочущей компании первую жертву.

Но тут мой настрой перебивает одно внезапное явление.

Женя

Если бы я только знала, куда меня притащит Валентин...

Я была не готова идти туда. Три дня подряд я только и делала, что плакала. Мои глаза опухли, измотанное болезнью лицо осунулось и посерело, волосы превратились в паклю, а одежда испачкалась и вся вымокла от дождя и пота. Должно быть, я выглядела, как потасканная девка, когда Валентин заволок меня внутрь.

Внутрь шикарного, раздутого от чьей-то беззаботности и драйва коттеджа, оглушившего нас не столько громкой музыкой и зажимавшейся прямо у порога парочкой, сколько всеобщим вниманием, прикованным к нам.