Сказочка
Шрифт:
— Это абсурд! — запротестовал принц. — Как можно бездоказательно выдвигать такие далеко идущие обвинения?!
— Я просто последовала твоему примеру, — спокойно ответила сестра. — Получилось жутко забавно, не правда ли?
— Не правда! — рубанул Дональд. — Это называется глубокие измышления на мелком месте. Впервые слышу подобную чепуху! Я «нереален»! Как можно ради желания почесать свой длинный язык навешивать ярлыки на всех и на всё! Как можно разводить демагогию там, где ничего не смыслишь! Нахвататься терминов, обзавестись бездарной философией, до которой даже еще не дорос, и пойти раскладывать по полкам
Кивая головой в знак согласия после каждой обвинительной фразы, Анфиса дослушала брата до конца и удовлетворенно улыбнулась:
— Вот видишь, Дональд, тебя даже учить ничему не надо. Сам все прекрасно понимаешь. И впредь, милый братец, если тебе опять придет в голову наивная мысль учить кого-либо жизни там, где тебя о том не просят, вспомни сегодняшний разговор. В своей тронной речи ты достаточно толково все описал. Мне добавить практически нечего. Ты совершенно прав: трезвые мысли на чужой счет умнее всего держать при себе. И обратный совет: если хочешь с кем-либо испортить отношения, нет ничего проще. Расскажи этому потенциальному врагу до гробовой доски, что он собой представляет и как ему следует жить дальше. Этого будет достаточно. Но помни: если тебе повезет и твой собеседник попросту подстережет тебя с кирпичом в темном углу или отключит тормоза в твоей машине, то на свете есть люди, способные и на более утонченные ответные шаги.
Дональд взглянул на сестру и, увидев, как злобно сверкнули в темноте ее глаза, понял, кого она имеет в виду.
— Да я что? Я ничего! — вдруг промямлил принц, не узнав собственного голоса.
— И я ничего, — поддакнула королева.
Удивительно, как одной фразой она умела разрядить обстановку. От напряженности не осталось и следа. Вздохнув с облегчением, принц машинально погладил по головке сидящую у него на коленях ведьму. Та тоже, словно очнувшись, требовательно посмотрела на Дональда и пробасила:
— Назови мою лялю!
— Да, — оживилась Анфиса. — Поможем ребенку решить эту чудовищную проблему. Интересно, как могут звать такую чудесную лялю?
— Не знаю, — опешил Дональд. — Я никогда не играл в куклы.
— Я тоже, — огорчилась Анфиса. — Но ты не расстраивайся! — успокоила она ведьмочку (по мнению Дональда, слишком сильно дернув ее за нос). — Ляле не быть безымянной! Не такая уж это проблема! Вот: уже придумала! Назовем ее Колбасси.
Девочка как-то подозрительно надулась, и от королевы это не ускользнуло:
— Что, не нравится? Зря. В свое время очень даже популярное имя. К твоему сведению, так звали тогда всех трактирщиц в тавернах. Исключительно стильно — Колбасси…
— Салли, — поправил Дональд. — Их звали Салли.
— Какая разница! — отмахнулась Анфиса. — Салли, Мясси, Колбасси… В конце концов, не это важно. Важно не как зовут куклу, а чье имя она носит. Вот если бы она была немного почище и покрасивей, ее вполне можно было бы назвать Анфисой.
— Или Наташей, — вздохнул принц.
— Вот-вот. Как только доходит до дела, от тебя можно дождаться только самых
дурацких имен!— Почему это «дурацких»? — возмутился Дональд.
— Потому что все мои знакомые Наташи были исключительными дурами.
— И после этого ты будешь отрицать, что вешаешь ярлыки!
— Вешаю, — по-простецки согласилась Анфиса, — но только там, где они жизненно необходимы.
Дональд открыл было рот, собираясь вступиться за честь оклеветанных Наташ, но сестра сделала миролюбивый жест и обратилась к ведьме:
— Ладно, дитя. Раз этот по уши влюбленный дядя так хочет, назовем твою обреченную лялю Наташей. Это будет самая глупая ляля на всем кладбище. Для верности ее даже можно назвать не просто Наташа, а Наташа Петрова. Она будет рыдать под скорповское «Стил лавин ю» и собирать пивные банки. Скажи, а у тебя нет случайно еще одной ляли? У меня найдется парочка-трешечка подходящих имен. Например, Саша Рыков, он будет кидаться куриными ножками. Или Гена Крылов. Он будет танцевать со стулом. А может, Валя Сапроненко: пойдет кормить уточек с газовым баллончиком.
— Хватит, — прервал ее Дональд. — Так ты все знаешь?
— Я догадалась. Ведь меня, если ты, конечно, помнишь, зовут вовсе не Наташа.
— Не издевайся. Она очень хорошая.
— Не сомневаюсь. Было бы удивительно, окажись она ужас какой гадкой. Слушай, а как вы с ней познакомились? Она тебя, наверно, хлебом днем подкармливала? Нет? Тогда, если ночью… Ого-го-го!
— Прекрати! — не выдержал принц. — Она порядочная девушка.
— Опять же не сомневаюсь. Стал бы ты в нее влюбляться, будь она молодой развратницей. Скажи про нее хоть слово правды. Понимаешь? Правды, не пропущенной сквозь призму твоего отношения.
— Ну, — задумался Дональд, — у нее уши торчат.
— Всё?
— В общем, да… Но даже это ей очень идет.
— Да-а, Дональд, — протянула королева. — Ты действительно безнадежно влюблен. В жизни я только один раз встречала, чтобы лопоухие уши кому-либо шли. И то это был слон. И ты в этом тоже очень скоро убедишься. А пока — держи.
И она протянула брату сверток с кольчугой.
— Спасибо, — искренне поблагодарил принц и развернул его.
— Ой!
— Что, обжегся?
— Нет. Но тут… Тут нет одного рукава!
— Разве? — Анфиса удивленно заглянула через плечо брата. — Действительно нет. Ах, да! — она хлопнула себя ладонью по лбу. — Ну конечно! Его и не должно быть. Именно на этом месте меня поцеловал мой любезный супруг.
Дональд продолжал изумленно смотреть на кольчугу:
— Но это значит, что вместо левой руки у меня…
— Останется крыло, — закончила за него сестра. — Ну и что ж! Живут же люди вообще без рук. А у тебя, вообрази, — целое крыло! Будешь его под голову подкладывать во сне. И на тебя, и на Наташу Петрову хватит.
Но принцу было не до шуток:
— Слушай, а ты уверена, что связала эту кольчугу достаточно длинной? Может, того… В придачу к лебединому крылу у меня еще и лапы останутся?
Анфиса взглянула на испуганного братца и язвительно заметила:
— Гляди — и капюшона нет. Как пить дать, ходить тебе с гусиной головой.
— Ты это серьезно? — пытаясь скрыть нахлынувший ужас, промямлил принц.
— Нет, шучу, — мрачно ответила сестра. — Хотя жаль. Гусиным мозгам будет слишком просторно в человеческом черепе.