Сказка вороны
Шрифт:
То есть, если бы с ним что-то там сделали в туалете старшеклассники (если бы угрозы старшего братца хоть как-то бы, да материализовались), то он бы вот так вот просто не попёрся бы на этот псевдо урок. Он бы непременно вернулся в прежний, старый-добрый лесочек. Сел бы, как и прежде, на пенёк... Но ни в коем случае не выстроился бы, как дурак, в эту очередь.
Итак, Алекс вошeл в пустынную раздевалку, открыл свой шкафчик, разделся до трусов, и уже собрался натягивать трико, как раздевалка в одну секунду наполнилась его одноклассниками.
– Ты в туалете был?
– полюбопытствовала у него Вика
– И что?
– сделал он вид, что не испугался.
– Тебя изнасиловали?
– спросила она, и по еe голосу не было понятно, за него она или против него.
– С чего ты взяла?
– На этот раз в голосе его прозвучала нотка испуга, как предчувствие несправедливости.
– Пусть покажет очко, - намекнул ей кто-то.
– Очко не врeт.
– Спусти трусы, - попросила его Дроздова.
– Чего?!!
– протянул он ей.
– Только пальцем тронь!
– Куда тебя "пальцем трогали"?
– нашeлся некто из умников.
– Вниз или вверх?
– Заткнись, кретин!
– шикнула на него Дроздова.
– А что я ему такого странного сказал?!
– Ты торопишь события. Просто, смирно постой и помолчи.
– Ну, лады.
– Если тебя не насиловали, ты должен доказать всем, - вернулась к Алексу Дроздова, - не то будешь матрeшкой.
– Ну что, - хихикнул кто-то, - покажешь попу или нет?
– Пускай тогда девчонки выйдут, - сказал Алекс.
– А как мы им тогда докажем, что ты не матрeха?
– спросил его кто-то из ребят.
– Они ведь все фомы неверующие.
– Не буду я снимать трусы!
– схватился Алекс за свои семейки, чтоб никто сзади незаметно не сдeрнул их.
– А нам наплевать!
– сказала Дроздова.
– Но матрeх в нашем классе никогда не будет. Выкручивайте ему руки, - отдала она распоряжение ребятам. И те с удовольствием принялись за дело, как тот не сопротивлялся. Только слышались смешки девушек и голоса исполнителей приговора Дроздовой, "снимаем с него трусы полностью!"
Трусы уже залетели на балку, вслед за трико, и весь класс воочию убеждался, что их белая ворона, Александр Рохов, не подвергался анальному половому акту.
– В чeм же тогда дело?
– удивлялись все, внимательно осмотрев его не повреждeнный ничем анус.
– Почему же он так долго проторчал в туалете с ГМНА?
Но, как только в раздевалку вбежали семеро девушек (одноклассниц Алекса), всe сразу стало ясным.
– Он им делал минет, - оповестили всех вбежавшие.
– Мы только что с ними разговаривали. Они ответили за базар!
– утвердили те свою новость.
– Не может быть!
– смотрели все на Алекса с отвращением.
– И он даже не укусил ни одного из них?!
– НЕТ!!
– сами изумлялись те.
– Это всe из-за его брата. Он что-то не поделил с Рохом и рассказал ГМНА, что Рох дрочил, вот те и уговорили его подрочить им.
Алекс от стыда и ярости на брата уже и не знал, что ему теперь делать, бросаться под поезд, если удастся сегодня с большим трудом вырваться из этой зловещей школы.
– Ты что, - взглянула на него Дроздова с ещe большим презрением, - занимался онанизмом?!! Этот же ГРЕХ ещe
страшнее мужеложства!Алекс ничего не ответил - не имело для него смысл признаваться всем в том, что он ни разу в жизни не мастурбировал. Не потому что в любой момент его мог поднять на смех вездесущий и подкрадывающийся из-за каждого угла брат Вова, а потому что считал, что любой порок разрушает в человеке талант.
– Вика, - крикнул ей ещe кто-то, - а ты заставь его, пусть продемонстрирует своe ручное мастерство.
– Нельзя этим заниматься, - ответила Дроздова.
– Это же ГРЕХ!!!
– Ладно, пошлите у них ещe раз спросим, - подал кто-то голос, - вон они идут, ГМНА! Мне до сих пор не верится, что им удалось это проделать с Рохом!
И полкласса выскользнуло из раздевалки.
– Одевайся, резинка фирмы адидас, - процедила ему сквозь зубы Дроздова, - и чтоб в нашем классе ноги твоей больше не было!
– А как я трусы с балки достану?
– прохныкал он ей плаксивым голосом.
– Высоко же, не достать.
– Посиди тут, - ответил ему кто-то, - щас лестницу принесeм.
– Ага, - поддакнул второй, - и пожарников вызовем! Весь город будет трусы твои доставать, чтоб ты потом одел их на лицо.
В это время прозвенел звонок на перемену и Алекс скорее открывал шкафчик, чтоб натянуть штаны на голое тело, пока в раздевалку никто не вбежал.
Но только он вытащил свои школьные брюки, как раздевалка опять-таки набилась народом; на этот раз детворой из младших классов. Наверное, всей школе в этот вторник было весело.
Безусловно, Алекс мог спрыгнуть с виадука под приближающуюся электричку (с третьей вышки на Набережной он ведь легко всегда прыгал) или спрятать за пазуху тяжeлую наковальню, что валялась в порту, неподалeку от старого пирса, подтащить еe к "нырялке" и спрыгнуть с ней в воду прямо в одежде, прежде не забыв соединить наковальню с шеей верeвкой... Да у Алекса на большее хватило бы фантазии, но прежде ему всe-таки нетерпелось взглянуть в глаза своему брату, Вове... Ничего даже не говорить ему, а всего лишь взглянуть.
Когда Алекс подходил к дому, то только один Вова остался у него в голове, и никаких способов покончить с собой, и, тем более, никакой вороны.
Но дома никого не оказалось. Алекс полез в карман за ключом... Ключа в кармане не было...
Он уже собрался выйти из дома, но... в самый последний момент заметил, что из двери торчала какая-то свeрнутая бумажка.
Он вытащил еe, развернул. И с трудом разобрал каракули, накарябанные на бумаге наверняка курициной лапой - каким-то птичьим помeтом.
"Птенец, - написано было на листе без грамматических ошибок, - ты с честью выдержал сегодняшний день, коли читаешь это письмо. Не забывай единственное, что я волшебная птица и очень скоро мы с тобой можем встретиться и весь мир запросто может оказаться у твоих ног, птенец. Помни, Христос терпел и НАМ велел."
– Да я-то понимаю, - пробормотал вслух Алекс, переворачивая лист, - что нужно терпеть, но как мне жить дальше?
На другой стороне листа, неожиданно для Алекса, тоже что-то было накарябано. Почему он сразу этого не заметил? Видимо, потому что не заметил.