Сказка вороны
Шрифт:
– Отойди-ка, мама, - попросил еe сын, - я его сейчас заставлю вернуться.
– И заорал, высунувшись из окна, когда мама отошла в сторону.
– Если ты не вернeшься, я всем в твоей школе расскажу, как ты по ночам в постели рыбачишь.
– Расскажи лучше, как ты под одеялом простынь пачкаешь своим... семенем, - брякнул Алекс невесть что; первое, что взбрело ему в голову.
– Я знаю, как тебя опозорить!
– орал Вова, но Алекс его уже не слышал; он был далеко.
"Это она сказала?!
– не мог Алекс до сих пор поверить своим ушам.
– "Не усугубляй свою горькую участь". Она
В данный момент он сидел на пеньке, - ноги его ходить уже не могли. Но ещe пару минут посидит и продолжит свою прогулку по лесу. Чего он в лесу искал, он и сам не понимал; может ворону?.. Он даже не обращал внимание на то, как странно лес выглядит в это утро. Обычно, если он иногда и прогуливался по лесу, то путь его всегда сопровождал вороний грай. Он всегда думал, что это они его приветствуют, радуются ему. Но сейчас "радоваться" его очередному появлению в лесу было некому. Лес, словно был нарисован; такой мертвенности Алекс ещe ни разу в жизни ни за чем не замечал.
Ближе к вечеру он решил заглянуть домой; может, мать мало-мальски протрезвела.
В школу Алекс пришeл через два дня. Вошeл в класс, сел за свою парту и улыбнулся. Всe-таки, хороший он нашeл способ налаживать отношения в семье, когда в субботу вечером мать его чуть живьeм не съела, и он едва успел ускользнуть, и неподалeку от дома, пока она что-то орала в приказном тоне, он попал под машину, не заметив, как дорога начала переходить его, а не он - дорогу.
Когда он входил в класс, урок уже заканчивался. И все четыре оставшиеся минуты Алекс просидел улыбаясь.
– Пойдeм, покурим, - подошeл к нему на перемене Степан Силенко из параллельного класса.
– Я ж не курю, - ответил ему Алекс, - ты знаешь.
– Ничe, научишься, - потянул он его за рукав в сторону туалетной комнаты.
– Да что такое-то?
– никак не мог Алекс понять поведения этого парня.
– Увидишь, что такое, - ответил ему тот, подводя к двери с буквой "М".
– Заходи.
Алекс, пожав плечами, подчинился.
В туалете, на длинном подоконнике сидели пятеро одиннадцатиклассников. Об этой пятeрке вся школа наслышана не меньше самого Алекса. ГМНА ("активные гомосексуалисты-маньяки-насильники"; ещe эта аббревиатура расшифровывалась, как Госцов, Мотора, Несмалов, Аксенко, пока в их компашке не появился пятый, Минуто) называли их в узких кругах. И теперь они что-то хотели от Алекса. Насколько он помнил ситуацию своей школы, то, если эти ребята и растлевали младшеклассников, то только каких-нибудь слабохарактерных новичков, и то - занимались этим в квартире у кого-нибудь, чтоб свидетелей не было, но, чтоб в открытую, в школе, это был полный абсурд.
– Машина тебя сильно ударила?
– спросил у Алекса Госцов.
– Не очень, - ответил тот.
– А мечтал, чтоб сильно ударила?
– продолжал его тот одолевать вопросами, - чтоб до смерти ударила, мечтал?
– С чего вы взяли, - скромно ответил Алекс.
–
– А брат твой другое сказал, - проговорил ему Аксенко, - что ты у него в долги залез и в отместку он пообещал рассказать всe про тебя. Сколько ты ему бабок должен?
– Что он про меня собрался рассказать?
– Что ты в рот берeшь, - ответили ему.
– Чтоооо?!!
– вне себя от ярости протянул Алекс.
– Скажи лучше, что ты всe придумал, не то я этого Вову закопаю заживо!
– Не закопаешь, - сказали ему.
– Вспомни Петю Галимова или Гейгея Петухова, - напомнили они ему о злосчастной судьбине двух новичков, Петра Глинова и Сергея Петрова.
– На их поведение тоже пожаловались подобным образом, теперь эти две матрeшки не то что в школу больше не ходят и из дому ушли, вообще - без вести пропали.
– И чe ты этим сказать хочешь?
– постарался Алекс сделать тон как можно больше угрожающим.
– А то, - ответили ему, - что ты тихо-бесшумно делаешь нам по очереди минет и о тебе, кроме нас шестерых, никто ничего не знает. Ну как? Можешь не соглашаться, мы просто спрашиваем - не заставляем.
– Ох и гады же вы, ребята!
– процедил им Алекс, вместо ответа, собираясь выходить из этой мерзкой комнаты.
Но здоровяк Степан Силенко загородил ему проход.
– Как хочешь, - пожали ребята плечами, - хозяин-барин. Но ты не торопись. С тобой ещe не договорили.
– Брат про тебя ещe кое-что рассказывал, - заметил ему Мотора, когда Алекс остановился и повернулся.
– Говорит, что ты с вороной разговаривал.
– Что?!
– у Алекса сердце так и ушло в пятки, но виду он постарался не подать:
– С какой вороной?
– спросил он с положенным сарказмом.
– У вас чe, ребята, чердачки поехали...
– Не обращай на него внимания, - заметил ему Аксенко.
– Это у нас феня такая: "разговаривать с вороной", значит, подвигаться разумом, болтать с самим собой. Это имеется в виду.
– И брат говорит, что ты болтал сам с собой...
– Слушайте, ребята, вы уже замучили меня своим идиотизмом, - произнeс Алекс усталым голосом.
– Ну ладно, иди, - разрешили-таки ему, - раз про ворону рассказывать не желаешь.
И опять Силенко загородил ему дорогу...
– Может, бухнeшь с нами?
– поинтересовался он у Алекса.
– Парень ты, видим мы, не хилый и упругий. Налить на тебя?
– Хоть он и знал, что не заставит этого упругого парня пить спиртное, но... На него как будто что-то нашло...
Алекс вышел из туалета сам не свой. Перемена уже десять минут назад закончилась. И весь Алексов класс был сейчас в спортзале, маялся дурью (кто-то боксировал грушу, кто-то на спор подтягивался, в общем, занятие находилось каждому), поскольку физкультурника временно не было в школе (поскольку он никого не оповещал о своём местонахождении, то можно предположить, что в данный момент этот чудило парится в камере, и телефон у него отобрали менты) и завуч всем классам в часы уроков физкультуры предоставлял полную свободу действий. Вот и Алекс решил переодеться в спортивный костюм и поотрабатывать прыжки сальто на пыльных матах, как всегда выстроившись в очередь.