Сказка о быдле
Шрифт:
– Я ждал, что ты заговоришь об этом, душа моя,- смущенно отвечало быдло.
– Но ведь земля и так Божья, поэтому, Павсаний, давай не будем торопиться с этим, ибо я чувствую, что утеряю тогда свои свойства, а Ванятка еще не вырос.
– И потом,- добавило быдло,- мне кажется, что для моего преображения прежде должно случиться какое-то другое чудо. Вот, скажем, Настасья,- это я так только говорю, для примера...
– Ты ее любишь?
– спросил напрямик епископ.
Быдло занервничало:
– О чем это мы вчера с тобой говорили, Павсаний... Да, как ты думаешь, наша экспедиция уже достигла Африки?
– Эх, чадо,- вздохнул епископ.
Ночью
– ... А царь и говорит:"Я такую харю наел, - ты ее за три дня не обсерешь!" А быдло отвечает:"Я, да не обосру?" и ну царя поливать! А при дворе живут две бл...шки, Таська и Настька, вот быдло и говорит:"Отдавай мне какую-нибудь, а не то каждый день обсирать буду!" А само все верхом на царе-то ездит. Царь и стонет:"Забирай хоть обеих, только с меня слезь!" Быдло-то забрало б...дей и пошло с ними в баню...
Быдло появилось у костра и, ни слова не говоря, село напротив рассказчика. Тот сидел с отвисшей челюстью и тоже молчал. Быдло разглядывало его минут десять и сказало:
– Слушай, ты мужик х...й!
Х...й мужик продолжал сидеть разинув рот. Быдло так же молча поднялось и ушло в ночь. Вскоре его догнали двое других:
– Дядюшка быдло, ты, никак, обиделся?
– Ты не слушай его, дядюшка быдло,- у него язык червивый!
– Его даже из ватаги Вальдемара Курносого за это выгнали!
– Та Саврасия,- не оборачивась, отвечало быдло и ушло.
К этому времени путешественники уже достигли Большой Саврасской дороги. Утром места показались быдлу знакомыми.
– Где-то здесь,- сказало быдло,- я повстречалось с Ефимом Кулагиным.
Ефим оказался легок на помине и попался навстречу княжескому поезду в тот же день. Не помня себя от радости, быдло соскочило с повозки и побежало к огороднику.
– Ефимушка!
– Здравствуй, дядюшка!
– поклонился Кулагин.
– Ну, как ты живешь? Репу с капустой сажаешь?
– закидало его вопросами быдло.
– Может, хочешь о чем меня попросить, так говори!
– Но только,- нахмурилось быдло,- если ты, Ефим, заикнешься о своем огороде, я, честное слово, в этот раз тебя обосру!
– Ну, что ты, дядюшка!
– отвечал Ефим.
– Мне стрельцы тогда сказывали,- от тебя в правительстве столько пользы, что куда уже моему огороду! Я ж это так сказал в тот раз, чтобы ты не заносился.
– Экий ты хитрый, Ефим! Но ведь хочешь попросить что-то, - по глазам вижу.
Ефим помялся.
– Не обидишься?
– Ну, говори, говори!
– Врут, будто тебе, дядюшка, из Африки жирафу везут...
– Ну?
– Так ты ее, поди, кормить-то хорошо будешь?
– А то как же! Грушами, молоком и отборной пшеницей,жирафа - животное изысканное.
– Так вот, дяденька,- нельзя ли мне будет жирафий навоз себе на огород забирать?
– Павсаний, какова сметливость простого народа! восхитилось быдло.
– Ведь мне только сейчас открылась тайна африканского плодородия! Ну, конечно, у столь замечательного животного, как жирафа, и навоз должен обладать особыми качествами, и вот почему в Африке растительность пышна, как нигде.
И быдло обещало Ефиму выполнить его просьбу.
– Но у меня тоже есть просьба, Ефим,- сказало
быдло. Ты не мог бы показать то место, где ты подсадил меня на свою телегу?– А что, помню,- согласился Ефим.
Оказалось недалеко. Быдло с дороги рассматривало место и все узнавало:
– Здесь, здесь было. Вон куст ракитовый, а вон и родничек! А по этому пригорку я к дороге карабкалось!
Ефим сказал:
– Про этот родник сказывают, будто от него недалече пустынник спасался, чудотворец. Говорят, раз в году в нем живая вода бежит.
– Вон оно что!
– встрепенулось быдло.
– А я-то, наверное, в такой день здесь и оказалось!
Таким образом, тайна происхождения быдла до некоторой степени прояснилась. От этого быдло до самого вечера пробыло в состоянии приподнятости, но ночью быдлу приснился страшный сон. Ему снилось, будто оно в детской играет с Ваняткой в "Акулю" и тут же сидят Павсаний, Ерофей, Настасья и все остальные, а в это время к дворцу подходит какой-то страшный человек с ледяными глазами. Он вошел в детскую, стал на пороге и велел быдлу:
– Пойдем.
Быдло ощутило великую тоску и необоримую слабость, оно встало и, как заколдованное, пошло за человеком с холодными глазами. Быдло хотело ему противиться - и не могло. Всего ужасней быдлу было то, что все, кто сидел в детской, не видели происходящего и продолжали заниматься своими делами и даже Ванятка, как ни в чем не бывало, стал играть в карты сам с собой. Быдло хотело позвать на помощь, но не могло и этого и только отчаянно надеялось, что кто-нибудь заметит его беспомощность и погибель и прогонит страшного человека, но никто не замечал происходящего, и быдло в молчании следовало за человеком с ледяными глазами и так ушло из дворца и брело в какой-то кромешной темноте.
Утром быдло против обыкновения было мрачно и ни с кем не разговаривало. Так пропутешествовали день и вечером разбили бивак. Епископу Павсанию понадобилось по какому-то делу переговорить с быдлом, но он нигде не мог его найти.
– Да вон он, на камень горевать ушел!
– показали епископу.
Павсаний посмотрел и увидел посреди равнины огромный серый валун, на котором в закатных лучах возвышалось быдло. Издалека его фигура показалась Павсанию какой-то неприкаянной, и сердце епископа защемило от неясной жалости. Ветер доносил какие-то слова. Епископ подошел ближе. Быдло сокрушалось:
– Сирота я, сирота, одно-одинешенько на всем белом свете... Кто мои родители, где, да и были ли, - и того не ведаю... Всю страну на себя взвалило, а быдлу ли государством править? И положиться не на кого - людей нет... Ванятка мал, про плешивого холуя уж и не говорю, его и обсирать-то уже опротивело... Или вот Карл Федорович, жила, ну, ладно, хорошо, казну бережет, ладно, магу дулю подсунул, а вот на Африку поскупился! Если уж на жирафу денег жалеть, то на что ж тогда и казна? Или Настасья, - до Ванятки бы самое то на престол взойти, так нет, - она, видишь ли, ждет заморского принца, это, видишь ли, романтично! А, хрен ли, романтично, если все принцы от роду рас...дяи, - мне Ванятка читал из истории... Один ты, Павсаний, душа твоя голубиная, да ведь тоже,- и под ноги смотреть надо, и под ноги! "Кротки, яко голуби", но сказано: "и мудры, яко змии". А ты от плешивого холуя в монастырь сбежал, а я, значит, теперь обсирай вместо тебя! А то еще Калдин, сума переметная, холуй тот еще,- он, дескать, об одном просвещении радеет. А до дела дойдет,- и продаст, и все просвещение к свиньям...