Чтение онлайн

Лежа в темноте, Ватт не сдержал улыбки.

– Чем больше времени ты сидишь у меня в мозгу, тем больше моей индивидуальности приобретаешь, – задумчиво протянул он.

– Да. Осмелюсь сказать, что знаю тебя лучше, чем ты сам.

«Мурашки по коже», – с иронией подумал Ватт.

– Надя? – произнес он, погружаясь в дрему. – Пожалуйста, больше не выключайся в присутствии Леды, какие бы команды я ни давал в прошлом. Мне нужна твоя помощь.

– Хорошо, – согласилась Надя.

Райлин быстро шагала по центральному

коридору Беркли, глядя прямо перед собой, чтобы случайно не встретиться взглядом с Ледой или, того хуже, с Кордом. Наступила пятница, завершая бесконечную первую неделю учебы.

Следуя инструкциям на планшете, Райлин миновала огромную колокольню, сделанную из песчаника, и сверкающую статую основателя школы, чья голова величаво следила за ее перемещениями. Свернув налево возле спортивного комплекса, Райлин направилась в крыло искусств. Прошла мимо мрачного алтаря в честь Эрис, стоявшего в углу, – он был полон свечей, инстафото и записок от студентов, которые, наверное, и не знали-то ее толком.

Райлин стало не по себе. Она видела смерть Эрис и, по сути, заняла здесь ее место – благодаря стипендии в ее честь. Здесь Райлин являлась своего рода живым напоминанием об Эрис.

Райлин толкнула дверь в класс искусств номер сто пять, и к ней повернулся десяток учащихся – в основном девчонок. Она растерянно застыла на пороге:

– Это класс голографии?

На стенах были установлены темные зрительные экраны, а на полу лежал бархатистый угольно-черный ковролин.

– Так и есть, – отозвалась Леда Коул с заднего ряда возле единственного свободного места.

– Спасибо.

Сердце Райлин сжалось. Она села за пустовавшую парту, размышляя, во что ввязалась. Достала школьный планшет и, чувствуя на себе взгляд Леды, нарисовала в заметках пару глупых картинок.

Та вынула из сумки синий конус – звукоглушитель с каллиграфической надписью «Lux et Veritas» [5] . «Надо раздобыть такой для Люкс», – с сарказмом подумала Райлин. Должно быть, Леда обзаводится самыми последними примочками из университетского книжного магазина.

Девушка включила глушитель, и звуки в комнате стихли – прибор менял звуковые волны так, что создавался своеобразный пузырь тишины.

– Как ты сюда попала? – резко сказала Леда.

– Мы, кажется, это уже проходили. Теперь я учусь в твоей школе, забыла?

– Сама посмотри. Здесь только выпускной класс. – Леда махнула рукой в сторону других девушек. – В школе это самый популярный курс по выбору, в листе ожидания – девяносто человек. Я здесь только потому, что они оставляют несколько мест для одиннадцатиклассников, а я написала лучшее эссе. – Она вцепилась в край столешницы, будто хотела сломать ее. – Ну и как ты это объяснишь?

– Я правда ничего не знаю, – проговорила Райлин. – Мне просто поставили этот предмет в расписание. Он появился у меня на днях, вот я и пришла.

Она протянула Леде планшет, где значилось: «Углубленное изучение голографии,

руководитель – Ксэйн Радимаджи».

– Ватт! – выдохнула Леда, словно выругалась.

– Что?

Может, Райлин не расслышала? Ведь так зовут того парня с крыши, который тоже ездил с ними в полицию?

– Не бери в голову. – Леда вздохнула. – Просто не путайся у меня под ногами, ясно? Я рассчитываю на хорошие рекомендации.

– В Йель? – сухо спросила Райлин, поглядывая на глушитель.

– Там учился Шэйн, – фыркнула Леда. При виде растерянности во взгляде Райлин она снова вздохнула. – Вот же, Шэйн Радимаджи. Он ведет этот предмет! Его имя прямо у тебя в планшете.

Леда сердито постучала по экрану и с недоверием уставилась на Райлин.

– А… – Та сперва не поняла, о ком говорила Леда, поскольку прочла имя преподавателя как «Ксэйн», не зная, как оно правильно произносится. – И кто он?

– Режиссер, три раза получивший премию «Оскар»! – воскликнула Леда.

Райлин посмотрела на нее без всяких эмоций.

– Ты что, не видела «Метрополис»? Или «Пустые небеса»? Он ведет этот предмет лишь по пятницам, а оставшуюся неделю работает над фильмами.

Райлин пожала плечами:

– Кажется, в последний раз я смотрела какой-то голомультик. Похоже, все названные тобой фильмы очень скучные.

– Бог ты мой! Ты впустую потратишь здесь время.

Леда сунула звукоглушитель в сумку и отвернулась от Райлин. Как раз в этот момент дверь распахнулась. Все, затаив дыхание, подались вперед. И тут Райлин поняла, почему в классе в основном девушки: в аудиторию вошел невероятно привлекательный молодой человек.

Высокий, почти одного с ними возраста – наверное, чуть за двадцать, – с темно-оливковой кожей и растрепанными черными кудрями. Другие преподаватели носили галстуки и блейзеры, но он полностью пренебрегал дресс-кодом: на нем была тонкая белая футболка, куртка с многочисленными молниями и узкие джинсы.

Райлин осмотрелась по сторонам и поняла, что лишь они с Ледой не попали под его чары.

– Простите за опоздание. Я только что с Петли из Лондона, – пояснил парень. – Насколько вы знаете, я приступил там к новому проекту.

– Про королевских особ? – выдохнула девушка в переднем ряду.

Преподаватель повернулся. Школьница занервничала, но Шэйн одарил ее лукавой улыбкой, и она расслабилась.

– Мне не следует говорить об этом, но да, фильм будет о последней английской королеве. Немного романтичнее остальных моих работ.

Это объявление породило волну ахов и вздохов.

– А теперь, Ливия, поскольку ты вызвалась первой, расскажи, пожалуйста, что мы обсуждали на прошлом занятии касательно сэра Джареда Сана?

Ливия выпрямила спину.

– Сэр Джаред запатентовал рефракционную технологию, которая позволила голографическим приборам запечатлеть движение, идеально совпадающее с картинкой наблюдателя, что создает иллюзию присутствия.

Дверь в класс снова отворилась. Мигом узнав вошедшего, Райлин инстинктивно сползла ниже, жалея, что не может провалиться сквозь пол – и еще глубже: минуя механическую паутину промежуточного уровня и этаж под ними, до самой земли, захламленной мусором и бог знает чем еще.