Сияющая темнота
Шрифт:
Чудно, но если кого-то тут и можно было назвать другом, так это Мезанта. Конечно, не таким другом, с которым можно сходить выпить после работы. Скорее, таким другом, который здоровается с тобой при встрече возле копировального аппарата и прощается в конце рабочего дня. И именно Мезант сейчас стоял в дверях. Несколько секунд он стоял, в нерешительности, а затем Донна вздохнула и показала, чтобы он заходил.
— Мы скоро прибудем в новое место назначения, — сказал он, когда дверь за ним закрылась. — Я решил сообщить вам.
— Зачем? — спросила Донна, и это прозвучало резче, чем
Она села на кровать.
— Сколько ещё это будет продолжаться? Неделю? Месяц?
Мезант вздохнул и отвёл взгляд, все три его руки нервно извивались.
— Гараман разочарован тем отношением, которое вы продемонстрировали на Каррисе.
— Я? Отношение? — у Донны расширились глаза. — Отношение?! Какое ещё отношение?
— Мы думали, что вы… — Мезант подбирал слова. — Что вы похожи на нас, — аккуратно завершил он. — Мы взяли вас на Каррис, чтобы проверить.
— И каким же образом, — скрипя зубами и вставая на ноги сказала Донна, — я могу быть похожа на вас? И зачем вам меня проверять?
Мезант смутился, его руки снова извивались. Донне начало казаться, что она немного понимает язык тела этого существа, и существу было явно не по себе.
— Чтобы проверить, насколько вы на нас похожи, разделяете ли вы наше отношение, наши воззрения, — он сделал паузу и отвернулся. — Вы знаете из собственного опыта, на что способны приборы. Вы говорили о «роботах Санта Клаусах» на вашей планете. Вы знаете, как мало они ценят органическую жизнь. Но на Каррисе… — он снова умолк.
— Вы о роботе? О том, которого разбила тварь? О том, которому вы не захотели помочь? О том роботе?
— Если вам кажется, что он страдал, то это не так. Они не могут страдать. Они — просто детали, схемы, провода. У того робота даже позитронной матрицы не было.
Мезант замолчал, а затем повернулся и с размаху врезал ногой по двери. Донна вздрогнула:
— Что с вами? — спросила она, поражённая таким поступком в исполнении Мезанта, который сам признался в том, что он трусливое травоядное.
— Интересно, — сказал человек-ящерица, направляясь, слегка прихрамывая, к Донне.
— Что?
— Вас беспокоило повреждение механизма, но дверь вас не заботила.
— Что?
— Это потому, что тот механизм имел гуманоидную форму, был похож на человека?
— Нет, конечно же, нет.
— Тогда почему? — Мезант был искренне озадачен. — У того прибора самосознания было не намного больше, чем у этой двери; он чувствовал боль или страдание не больше, чем эта дверь. И тем не менее, он вызвал в вас эмоциональный отклик, которого не вызвала дверь.
— Поверить не могу, что мы вообще обсуждаем это, — ошарашенно смотрела на него Донна. — Тот робот не имел ничего общего с дверью, и вы это знаете.
— По всем важным пунктам он имел общее. Имел.
Мезант снова покачал головой и Донна поняла, что ему и вправду тяжело понять разницу.
— Это, — сказала она как можно твёрже. — Была. Дверь.
— А то, — возразил Мезант таким же тоном. — Был. Робот.
8
77141
поёрзал в кресле, с тревогой отметив, что судя по скрипу одного из шарниров, оно скоро неизбежно развалится. Опять. Он же заменил его всего месяц назад, взяв из фюзеляжа биндирского пассажирского челнока. Но, хотя у биндиры и имели задницы такой же формы, как и у него, о долговечности своей продукции они не заботились. Лентяи эти биндиры. Лентяи.77141 потянулся через огромную панель управления и щёлкнул тумблером. Издав глубокий, грохочущий вздох, он заговорил в микрофон, который неотлучно следовал за ним, зависнув в воздухе напротив рта.
— Неопознанное судно, — проревел он властным и грозным голосом. — Вы входите в зеленовато-жёлтую провинцию Хлама. Пожалуйста, немедленно предъявите свои документы, иначе о вас будет доложено транспортному управлению Хлама, которое, уверяю вас, отнесётся к вам весьма предвзято.
Шипастым пальцем он почесал одну из своих лобных долей в ожидании привычных извинений и оправданий. Однако, вместо этого, в окне своей наблюдательной башни, из которого в хороший день было видно всю зеленовато-жёлтую провинцию, он заметил короткую вспышку света в секторе К.
— Чёртовы телепорты, — проворчал 77141, наклонился, и нажал ещё одну кнопку.
Он кашлянул прямо на микрофон, отчего тот задрожал напротив его рта.
— Ваше прибытие телепортом было замечено, — проревел он и сделал паузу, вслушиваясь в эхо собственного голоса, разносившееся по тёмной зеленовато-жёлтой провинции из динамиков, обрамлявших его наблюдательную башню. — Не покидайте зону прибытия. Любое ваше перемещение будет расценено как вторжение, и данными мне полномочиями я, 77141, управляющий зеленовато-жёлтой провинцией… — 77141 неожиданно замолк, потому что заметил, что его слова больше не громыхали в динамиках башни.
Вообще-то, вместо его слов звучал какой-то подозрительный скрежет. Скрежет, похожий на стон, казалось, издавала сама башня. Башня затряслась, он ухватился обеими руками за подлокотники, и один из них отломался.
— Чёртовы биндиры, — проворчал он, швыряя подлокотник в сторону… и тут позади него что-то вломилось в окно.
Не успел он поднять тревогу, позвать на помощь, да и вообще хотя бы открыть рот, как огромная металлическая рука влетела сквозь распахнутое окно и схватила его за шею. И перед 77141 появилось неподвижное стальное лицо, на котором горели красные, как угли, глаза.
— Здравствуйте, — сказал чей-то голосок со стороны находящейся за его спиной двери. — Я Доктор, это Мама, а там внизу — мой друг Буни. Вы не возражаете, если мы немного побродим по вашей свалке?
77141 не привык драться. Сказать по правде, ему даже двигаться было непривычно. Большую часть своей 30-часовой смены он проводил в кресле (если оно не было сломано) и присматривал за полётами мусоровозов, которые навещали Хлам в любое время дня и ночи и сбрасывали на него ненужные, устаревшие или сломанные образцы своих технологий. Вся переработка, сортировка, транспортировка, и (в случае, если это было совсем старьё, которое никому не могло понадобиться) расплющивание и катапультирование на солнце выполнялись роботами, многие из которых дни и ночи как крысы сновали туда-сюда среди бесконечных куч хлама.