Синяя кошка
Шрифт:
Я покинул оплот добра и правды. Когда же ужин. Рыбки хотелось очень-очень. Коты качали насосы. То есть скала в шахте снова испаряла воду. Сколько подходов придётся сделать?
Сколько надо, столько Лютик и сделает. Он одержим идеей выбраться наверх не меньше меня. И я сильно скучаю по Таре. Не по этой, а по той. Делать из этой ту? Как? Просто любить эту? Но я ту люблю!
Что ни делай — всё компромисс. То есть ложь. Надо стать блохой, упроститься до самого простого примитива, и ложь исчезнет. Но на самом деле останется, просто перестанет глаза колоть. Слепым плевать во тьме они или на
Тара такого ужаса не заслуживает. По крайней мере та Тара, которую я люблю. А про эту я ничего не знаю. И, пожалуй, знать не хочу. Насосы остановились. Значит снова вода вниз по стенам пошла.
Дёмыч вынырнул из шахты и направился в столовую. Ужин, ужин, я иду.
В столовой Дёмыч объявил, что сейчас раздаст последнюю рыбу. Совсем малёхо останется для беременных и кормящих, так что завтрашний ужин — мясо. Мясо, так мясо. Мы на чемоданах.
Коты в очереди парами. Все оживлённо обсуждают как правильно вращаться по осям. Одна Тара смущена, отвечает кратко и дичится. По сути я её подставляю, хоть она этого и не знает. Так что поступим правильно.
Я взял жену за руку и вывел из очереди.
— Ра, что ты с ней делаешь, что она такая потерянная?
И ржут. В том то и дело, что ничего.
Дёмыч забросил нам рыбки и воду.
— Пойдём поедим куда-нибудь. Здесь слишком шумно.
— Да, Ра. Хорошо.
Прямо паинька. И это один из лучших моих бойцов. Кошка, которую можно поймать, только если она сама захочет. Вот разграбленный мед центр. Тут так никто и не поселился.
Я отдал Таре рыбку. Есть хотелось, но не настолько, чтобы не смотреть на жену. Но петь я не буду. Потому что слишком грустно.
— Хочешь еще?
— Да. Но это ваше ведь?
— Бери. Я не хочу.
Хочу, конечно, но не хочу.
И Тара быстро сгрызла мою рыбку. И воду выпила. А пахла она колебанием. Колебалась, значит. И мне полагалось её неустойчивое равновесие нарушить. Только я не буду. Сама-сама. Я отвернулся и залёг спать.
***
Сражение за планету было проиграно. Флагман-красавец, скользкое тело Ямаган, выглядел как растоптанная консервная банка. Но пока жив регулятор балансира ничего не потеряно.
По крайней мере все суда неоргаников и команда, штурмовавшая аквариум на поверхности, уничтожены. А флоту Киба сюда еще надо дойти на своих крошечных внутрисистемных балансирчиках. К несчастью уничтожена и система планетарной обороны.
Эльфы больше мешали в бою, и если бы не фарги, то великий Яма был бы уже мёртв. А потом люди зачем-то сожгли спешащий на помощь лёгкий флот ящеров и выпустили по сражавшимся габоновые бомбы. Их новая безумная разработка.
Это собственно и уничтожило большую часть ведущих сражение скользких тел. Великий Яма обрушил на людей свой справедливый гнев, и вот к чему это привело. Балансир захвачен хитрыми обезьянами, но не может быть использован, пока Яма жив.
А Яма будет жив ровно до тех пор, пока в систему не войдёт человеческий крейсер. Ямаган не восстановить. Хотя инженеры и пытаются это сделать.
Ближайшая система принадлежит эльфам, но связи с ними нет. Скорее всего там тоже идет бой. Везде идёт бой. Галактика сошла с ума.
***
Я
проснулся под боком у Будугава. Встал и вытряхнул росу из шерсти. Огры уже не пели свою странную песню. Так что надо возвращаться и добивать их окончательно.Кабан поднял личный состав и доложил.
— Орать чудики перестали. Устали наверное.
Вот и посмотрим. Гуг в теле эльфа не просыпался. Его сторожил грифон. Аудиенция у синей кошки затягивалась.
— Семён, остаёшься с ним. Как проснётся, попроси подождать.
Теперь Тара с Ари.
— Мирон, где-то недалеко бродит Тара с насекомкой. Найди их и сюда к Гугу доставь.
Всё.
— Кабан, возвращаемся к ограм!
И мы унеслись к месту вчерашнего побоища. Травянистый склон потерял всю свою траву. Теперь это было вытоптанное до скалы, усыпанное костями пространство.
По нему двигались мёртвые огры. Они сожрали почти всех. А кого не сожрали, сильно погрызли. Главнюк молча жрал рядом с мертвецами. Как ему удавалось притворяться своим?
— Вис, сожги ему голову. Кабан, присмотри за магом.
Два кяхта сорвались вниз с пригорка на котором мы стояли и исчезли в лесу у подножья этого самого, бывшего когда-то травянистым, склона.
Через время сбоку от деревьев в огра густо полетели огненные шары. Ага, не нравится. Гигант замотал башкой и заревел. А мертвецы вдруг обнаружили рядом с собой огромную гору живого мяса.
Битва была эпичной. Головы и конечности некроогров разлетались в стороны и ломали деревья. Эта тварь упокоила их всех и села пригорюнившись. Неубиваемый главнюк сидел и рассматривал собственные вывалившиеся и сильно порванные некрами кишки.
Ну и где Виссарионыч? Виссарионыч очнулся, и в голову огра снова пошли непрерывной цепью огненные шары. «Да что за невезуха», наверное подумал урод и завалился набок, головой прямо навстречу летящим в него огненным шарам.
Впечатлительный Вис еще минуты две старательно жёг уже неподвижную, уткнувшуюся в землю голову. Молодец, мало ли что. А потом два кяхта вынеслись к нам обратно из леса.
Вот так буднично закончился набег уродов в наших глухих местах. Шаман Павлик должен быть доволен. Я уничтожил огров. Этих огров.
— Возвращаемся на ночёвку.
Проснулся ли Гуг? Не проснулся. Бдительный грифон не подпускал нас к эльфу, а эльфа надо было взять с собой.
— Кабан, команду на поиски Тары, помогите Мирону.
Ну что, грифончик, полетаем? Мне этого страшно хотелось, и я это сделал. Запрыгнул на спину магическому зверю, который успел только клюнуть воздух за моей спиной. А получи пятками в крутые бока!
Чуть-чуть выпустил шипы, на ноготок. Но Грифон оскорбился на весь свой магический гонор. Я вцепился в густую жёлтую шерсть на загривке и запустил шипы глубже. Мы были в небе, и это было невыносимо прекрасно.
Он пикировал, вертелся вокруг оси, хлопал крыльями, пытаясь меня стряхнуть, и орал нечто вроде: «куррр-ваа!» Но гонор его таял и перерастал в страх.
Давай вверх! Еще выше! Еще! Ты чуешь восторг или только собой озабочен? Хрен ты сам сюда залетишь, мешок мелкого пафоса. А со мной погляди вокруг. Мир чудесен! Прости за кровь на боках. Кровь — это всего лишь кровь.