Синий Колодец
Шрифт:
— Хочешь посмотреть наш кирпичный завод, Евгения? — спрашивает дядя Степан.
Женя давно хотела увидеть, как делают кирпичи. Готовые кирпичи она тысячу раз видела. Из кирпичей строили дома. Каменщики поднимались вместе с домами в небеса и там прятались за облаками. Как-то в один прекрасный день Женя видела: каменщик за облаками густо курил. Прилетел грач или голубь — снизу не очень-то разглядишь, — выхватил клювом сигарету изо рта каменщика и сердито улетел.
Иногда Женя думает: зачем человек врет? Случается, и себе самому врет. Или это вовсе не вранье:
«Больше воображения! — призывает учительница Глафира Капитоновна. — Больше выдумки в сочинениях на свободную тему!» Вранье или не вранье сочинять? Жюль Верн, например… или — Ленка Овчинникова.
Женя ступает за папой и дядей Степаном, забегает вперед, старается, чтобы они наступали на ее тень.
На Стрелице мальчик Коля пасет Лыску. Корова задумчиво жует траву и стегает длинным хвостом по своим черным бокам, как бы перегоняет себя с места на место. Поест в одном вкусном месте и гонит себя дальше.
Белые и темно-серые, большие и малые гуси сидят на тихом пруду. И под каждым гусем точно такой же. Женя поняла: отражения. Гусь сует вытянутую шею, как удочку, в пруд. Во все стороны расходятся круги. Нижние гуси ныряют в воду.
Белый гусь поймал красным клювом серебряную рыбку и, не дожидаясь, пока рыбка заговорит, проглатывает ее.
За прудом — березовая роща. Из рощи летят голоса, стук железа о железо, вспыхивают круглые белые огни.
В березовой роще — мастерская по ремонту тракторов.
Из рощи спешит по своим делам трактор. И вдруг — стоп: остановился. Тракторист соскакивает на землю. К нему бегут два человека в замасленных куртках, третий без куртки и без рубахи, черный, как негр. Надо же так загореть!
Трактор — он только что урчал, двигался, спешил — умолк, насупился, ни на кого не глядит. К нему подходит черный, как негр, человек с гаечным ключом.
Трактор набычился, еще крепче молчит. Черный человек лезет в трактор, видно, как лопатки шевелятся под загорелой кожей человека.
Трактор вздрогнул, и его глаза вспыхнули.
Загорелый отряхивается, как после купания, достает из кармана чистую тряпку, вытирает руки и довольно улыбается.
Трактору это не понравилось, он снова замолкает.
Одним махом с лица черного человека соскакивает улыбка.
— Митрича звать надо, вот что, — советует другой слесарь из мастерской в замасленной куртке.
— Митрич в район поехал за шестеренками, — говорит загорелый с тряпкой в руках.
— Дела-а-а…
— Разрешите, пожалуйста. — Женин папа берет у слесаря в замасленной куртке гаечный ключ и лезет под трактор.
Ни с того ни с сего Жене становится жарко, по ее щекам и по носу щекотно ползут капельки пота.
Слесаря переглядываются. Загорелый печально улыбается и, размахивая тряпкой, убегает в березовую рощу.
Дядя Степан гасит о подошву сапога дымящийся окурок сигареты, закуривает новую, зовет:
— Пошли, Антон, видать, авария нешуточная… Трактор отбуксируют… Из района вернется Митрич и побачит на месте, что и как. Пошли, Антон…
Женин папа и головы не повернул, ищет
причину нешуточной аварии.— Опять, Степан, дымишь, как асфальтовый завод. От твоего дыма не только трактор, самолет заглохнет.
Женин папа шутит, однако сам не улыбается.
На него никто, кроме Жени, не смотрит. Слесарь в замасленной куртке присел на корточки рядом с дядей Степаном, обкусывает травинку, глядит в небо.
В небе плывет, покачивается, словно парусный корабль из кинофильма «Робинзон Крузо», облако. Из круглых иллюминаторов лезут солнечные лучи и красят парусник в алюминиевый цвет. Жене захотелось плыть на паруснике по чистому небу и все видеть. Космонавты наверняка видят сверху все, что делается на Земле, и сама Земля кажется им не больше обыкновенного глобуса.
Парусник зарокотал и рассыпался… И вовсе не парусник зарокотал, а трактор… Глухо, затем громче.
Слесарь в замасленной спецовке и дядя Степан вскочили.
Из березовой рощи ведет машину загорелый до черноты парень, ведет и показывает попутно свои белоснежные зубы.
Новый трактор из рощи радостно рокочет. Похоже, в его тракторной жизни не случилось ни одной нешуточной аварии.
Сейчас черный тракторист скажет Жениному папе: «И у вас, значит, ничего не получается, дорогой товарищ инженер… Верните-ка, пожалуйста, гаечный ключ и — будьте здоровы».
Недужный трактор привяжут тросом к здоровому и, как сказал дядя Степан, «отбуксируют» в рощу, куда вскоре воротится из района Митрич с гайками. А уж Митрич все насквозь увидит.
Женя ущипнула себя за правое ухо: а вдруг она спит… Ущипнула за левое… Больно… По Стрелице как ни в чем не бывало, пофыркивая, резво катится трактор. Не тот, что пригнал из березовой рощи загорелый, а старый, испорченный. Женин папа ведет трактор. Выкупавшиеся гуси — они вышли на берег и, вытянув шеи, наблюдали за трактором — от неожиданности шарахаются кто куда.
Антон Васильевич делает круг по Стрелице, осаживает машину, соскакивает на землю, спокойно вынимает из кармана синих джинсов клетчатый носовой платок и не спеша, старательно вытирает замасленные руки.
Женин папа любит чистоту.
— Порядок. Будет работать, — говорит Антон Васильевич и хлопает чистой рукой трактор.
Такое дело случилось по дороге на кирпичный завод.
— Понимаешь, Степан, искал большую, причину, а она — чепуховая…
— Всякая причина — причина, — замечает дядя Степан и закуривает новую сигарету от старой. Видать по всему, дядя Степан гордится своим фронтовым товарищем.
Женя останавливается. И Женин папа останавливается. И — дядя Степан.
На обочине ямы — танк. Самый настоящий. Вот-вот поползет с горки, подминая гусеницами все живое, как в кино.
— Работает… — радуется дядя Степан. — Приручили фашистского «тигра».
«Тигр» старается. Тянет бесконечную ленту с глиной из глубокой ямы — карьера. Прирученный «тигр» приводит в действие и глиномялки, и формовочную машину.
Машина месит глину, как тесто, формует, режет из глиняного теста кирпичи.