Чтение онлайн

С юга надвигалась большая гроза, и Ниенор, охваченная непередаваемым ужасом, вскарабкалась на курган Хауд-эн-Эллет, прикрывая уши от устрашающих раскатов грома. Однако дождевые капли беспощадно били ее и промочили насквозь; она лежала ничком, словно умирающий зверь. Здесь и нашел ее Турамбар, пришедший к переправе через Тейглин проверить слухи об объявившихся в окрестностях орках.

Завидев при свете молний лежащее на кургане Финдуйлас тело убитой, как ему показалось, женщины, он был поражен в самое сердце. Но его спутники подняли женщину, и Турамбар набросил на нее свой плащ; затем ее отнесли в ближайшую сторожку, согрели и накормили. Едва взглянув на Турамбара, девушка успокоилась. Ей показалось, что она нашла что-то такое, что она искала во тьме, и ей больше не хотелось с ним разлучаться. Но когда он стал спрашивать,

как ее зовут, откуда она родом и как попала в такой переплет, девушка была явно озадачена, словно ребенок, понимающий, что его о чем-то спрашивают, но не способный понять, о чем именно; и она от огорчения заплакала.

— Не расстраивайся, — сказал ей Турамбар. — Потом как-нибудь расскажешь, это подождет. Но тебе нужно имя, и я буду звать тебя Ниниэль — плачущая дева.

При звуке этого имени она помотала головой, но повторила за ним:

— Ниниэль.

Это было первое слово, которое она произнесла после того, как погрузилась в бездну забвения, и так ее называли впредь среди лесного народа.

На следующий день ее повели в Эфель Брандир; но когда они проходили мимо Димроста, Моросящего Каскада, где поток Келеброс низвергался со скал в Тейглин, девушка задрожала с головы до ног. С тех самых пор место это стало называться Нен Гирит — Воды Дрожи. Не успела девушка дойти до Амон Обель, как ее охватила лихорадка; женщины Бретиля еще долго выхаживали ее, попутно обучая речи, словно маленького ребенка.

Благодаря лекарскому искусству Брандира она поправилась еще до наступления осени, и к тому времени уже могла более-менее хорошо говорить. Тем не менее, о своей жизни до того, как Турамбар обнаружил ее на кургане Хауд-эн-Эллет, она так и не смогла ничего вспомнить. Брандир полюбил девушку; но ее сердце неизменно стремилось к Турамбару.

Орки в последнее время не особенно беспокоили лесных жителей, и Турамбар редко отлучался из поселения; в Бретиле царил мир. И сердце Турамбара обратилось к Ниниэль, он даже предложил ей выйти за него замуж, но Ниниэль не спешила с ответом, несмотря на то, что любила его. Ибо Брандир, которого одолевали смутные предчувствия, старался отговорить ее от этого шага, и не столько потому, что Турамбар был его соперником, но ради ее же собственного блага. Он рассказал девушке о том, что Турамбара на самом деле зовут Турин, сын Хурина; и даже несмотря на то, что имя это Ниниэль вспомнить не могла, некая тень омрачила ее сознание при его упоминании.

Но вот прошло три года после падения Нарготронда, и Турамбар повторно сделал Ниниэль предложение, заявив, что если та не согласится, то он уйдет в глухие чащи воевать с орками. Ниниэль охотно приняла предложение, и в середине лета они поженились; по этому случаю лесной народ закатил пышный праздник.

Но ближе к концу года Глаурунг послал своих подначальных орков в Бретиль; а Турамбар вынужден был оставаться дома, поскольку обещал Ниниэль взять в руки оружие лишь тогда, когда орки попытаются напасть на их поселение. Но положение лесного народа все ухудшалось, и Дорлас однажды упрекнул Турамбара в том, что тот и палец о палец не ударил, чтобы защитить людей, принявших его у себя, как родного. Тогда Турамбар вновь расчехлил свой меч и с большим отрядом бретильцев нанес оркам полное поражение. Увы, до Глаурунга после этого дошли слухи о том, что Черный Меч вновь объявился, на сей раз в Бретиле, и дракон, переварив эту новость, стал обдумывать новую пакость.

Весной следующего года Ниниэль забеременела, и стала бледной и задумчивой; тогда же в Эфель Брандир стали доходить новости о том, что Глаурунг покинул Нарготронд. Турамбар выслал своих разведчиков, ибо теперь лесным народом командовал в основном он, а на приказы Брандира мало кто обращал внимание.

Близилось лето, и однажды на границах Бретиля объявился Глаурунг; дракон разлегся на западном берегу Тейглин, немало обеспокоив тем самым окрестных жителей. Всем было ясно — Большой Червь намерен напасть на них опустошить их земли, ведь вряд ли он просто пройдет мимо, возвращаясь в Ангбанд, как все поначалу надеялись. Поэтому за советом обратились к Турамбару.

Турамбар сказал, что выступать против Глаурунга силой бессмысленно, и что единственный способ победить его — это воспользоваться хитростью, да понадеяться на удачу. Поэтому он вызвался самостоятельно увести дракона за границы их земель,

а остальным приказал оставаться в Эфель Брандир, однако быть готовыми к бегству. Ведь, если победа останется за Глаурунгом, он наверняка первым делом отправится разорять дома лесных жителей, а надеяться противостоять ему — пустая затея. Другое дело, если они разбегутся по лесу кто куда, тогда многим удастся скрыться; ведь сомнительно, чтобы дракон решил поселиться в Бретиль. Вернее всего, он вскоре вернется в Нарготронд.

Затем Турамбар спросил, не желает ли кто-нибудь сопровождать его на выполнение этой трудной задачи; один лишь Дорлас выступил вперед. Побранив соотечественников за нерешительность, он отпустил ехидное замечание в адрес Брандира, отказавшегося поддержать честь наследника дома Халет. Брандир, пристыженный на глазах всех своих людей, почувствовал горечь на сердце. Но тут Хунтор, родственник Брандира, испросил у него разрешения пойти вместо него.

Попрощавшись с Ниниэль, испуганной и находящейся во власти дурных предчувствий, отчего их прощание вышло печальным, Турамбар вместе с двумя своими спутниками отправился к Нен Гирит. И тогда Ниниэль, не в силах сдержать беспокойства и не желая ждать в Эфель известий о судьбе Турамбара, последовала за ним, и вместе с нею отправилась туда же довольно многочисленная группа людей.

Брандира такой поворот событий не обрадовал; он боялся за Ниниэль и попытался отговорить их всех от этого необдуманного похода. Но его, как всегда, не послушали. Поэтому он тут же сложил с себя полномочия и любовь к народу, что презирал его; не имея больше ничего, кроме своей любви к Ниниэль, он повесил на пояс меч и последовал за нею. Однако, будучи хромым, Брандир безнадежно отстал.

К Нен Гирит Турамбар пришел ближе к закату, и тут же выяснилось, что Глаурунг по-прежнему возлежит на берегу Тейглин и, скорее всего, начнет действовать после наступления темноты. Он счел обстоятельства благоприятными; ведь дракон лежал у Кабед-эн-Арас, где русло реки было особенно глубоким и таким узким, что его легко мог перепрыгнуть олень. И Турамбар решил попытаться пересечь реку именно там. Он намеревался подобраться ближе, как стемнеет, и под покровом ночи спуститься в ущелье, чтобы пересечь бурные воды; затем он планировал взобраться на утесы с той стороны, и таким образом подойти к дракону незамеченным.

Но когда они подошли к быстрому потоку Тейглин в наступившей темноте, Дорлас струсил, не сумев заставить себя решиться на такой опасный трюк. Вместо этого повернул назад и скрылся в лесу, сгорая от стыда. Но Турамбар с Хунтором благополучно переправились на ту сторону, ибо громкий рев воды заглушал все звуки, и дракон продолжал спокойно спать.

Однако незадолго до полуночи Глаурунг встрепенулся, и с ужасающими шумом и шорохом навис передней частью туловища над расщелиной. Турамбар с Хунтором едва не задохнулись от ужасающей жары и вони, и стали поспешно искать скорейший путь наверх, чтобы наброситься на Глаурунга. Однако Хунтор погиб, когда сорвавшийся с вершины утеса огромный камень ударил его по голове и сшиб в ревущий внизу поток. Так окончил свою жизнь не последний из числа храбрейших представителей рода Халет.

Призвав на помощь всю свою силу воли, Турамбар полез наверх в одиночку, и вскоре оказался под брюхом дракона. Вытащив из ножен Гуртанг, он изо всей силы своей руки и ведущей ее ненависти погрузил клинок в мягкое брюхо Червя по самую рукоятку.

Забившись в агонии, Глаурунг истошно заверещал, и вдруг, мощно дернувшись всей своей тушей, взметнулся вверх и упал с другой стороны расщелины. Здесь он еще некоторое время лежал, судорожно дергаясь и извиваясь в предсмертных муках. Все вокруг полыхало, и ударами огромного хвоста было разбито на мелкие кусочки. Но вот последние огни потухли, и дракон, наконец, затих.

Вырванный из руки Турамбара метаниями дракона меч так и остался торчать в его брюхе. Поэтому Турамбар вновь перебрался на другой берег, намереваясь забрать клинок и бросить последний взгляд на поверженного врага. Дракон лежал на боку, вытянувшись во всю длину, и рукоять Гуртанга торчала из его брюха параллельно земле. Ухватившись за нее, Турамбар уперся ногой в брюхо и в насмешку над сказанными ему в Нарготронде драконом словами прокричал:

— Приветствую тебя, Червь Моргота! Вот и свиделись вновь! Сдохни, и да поглотит тебя тьма! Свершилась месть Турина, сына Хурина!