Чтение онлайн

Сигор молча ушла. Она видела, что человек был разозлен вовсе не на то. Он решил вынести вопрос о Майларовой на Ученый Совет, уже после всей проверки.

Она закончилась через две недели. Проверка показала, что для производства использовались две лаборатории и теперь они были закрыты, а все кто там работал давали показания. В конце концов шесть человек были арестованы, еще четверо уволены за халатное отношение к своим обязанностям.

Началось собрание. Сигор Майларова сидела вместе со всеми. Хайнар Дикард выступил с оглашением результатов проверки и осудил все что произошло. Затем он сделал

паузу и некоторое время смотрел на Сигор.

– А теперь я хотел бы поговорить о некоторых вещах, которые мы не можем осуждать по закону, но которые для нас очень неприятны как для сообщества людей, объединенных одной профессией и одними стремлениями. И теперь я хочу спросить вас, Сигор, почему вы не пришли ко мне и не рассказали все? Вы не доверяете мне? Почему?

Сигор подняла голову и взглянула на человека.

– Я не хотела этого говорить никому. Но проверяющие решили, это иначе. Так что теперь вы все знаете.

– Но почему вы мне не сказали? Вы думали, что я замешан в этих делах?

– При чем здесь эти дела?
– спросила Сигор.

– Что значит при чем? Вы хотите сказать, что комиссия обошла вас по другой причине?

Сигор молча смотрела на человека.

– Они вам не объяснили?
– Удивленно спросила она.

– Они мне ничего не объясняли. И я не понимаю, почему вы не желаете объяснить.

– Должна вам сказать, с их стороны это было просто чудовищной провокацией.
– Сказала Сигор.

– Не понял. Вы хотите сказать..

– Они ненавидят меня и решили подставить таким образом.

– Кто вас ненавидит? Комиссия по борьбе с наркотиками? Я вообще тогда ничего не понимаю.
– Человек отодвинулся назад и захлопал глазами, глядя на Сигор.

– Судя по всему, моя научная карьера подошла к концу.
– Сказала Сигор.

– Этого никто не сказал.
– Произнес Хайнар Дикард.

– То что этого никто не сказал, вовсе не означает, что я слепая. Проблема в том, что кое кто в Правительстве, на самом верху, считает, что я ужасный злобный монстр-крылев. Так считает и Президент Ренса. Поэтому со мной и происходит всякая чертовщина с похищениями моих друзей, убийствами напротив моего дома и подставами наподобие той, что произошла. Я полагала, что вам сказали именно это, и именно этого я не хотела никому говорить. Но меня заставили.
– Сигор замолчала и молчали все люди вокруг.
– А со своей стороны я могу сказать только одно. Я не ужасный злобный монстр. Полагаю, мое присутствие здесь больше не нужно.
– Сигор поднялась, собираясь уходить.

– Сядьте на место, Сигор.
– Сказал Дикард.
– Если вы будете на нас обижаться, то вам это никак не поможет.

Сигор села на место и ничего не говорила.

– Вы можете сказать, почему они так считают?

– Потому что предрассудки людей живут тысячами лет, передаются из поколения в поколение и никто не желает понимать, что это ложь.

– А вы понимаете?

– А я понимаю. Потому что я родилась не знаю где и все детство провела в рабстве у зверей, которым не было дела до предрассудков людей и они меня им не учили.

– А вы не думаете, что они научили вас своим предрассудкам?

– Возможно, они научили меня предрассудкам, которых я в себе не вижу.

– Вы сказали общие слова, но так и не ответили на мой вопрос.
– Сказал Дикард.

– Вы не поняли из моих слов, что я нечеловек?
– Спросила Сигор.

–

Нечеловек? Вы такого не говорили.

– Я сказала. Но вы не поняли.
– Повторила Сигор.
– Из всех слов, что я сказала, вы должны были понять, что я крылев.

– Крылев!
– Удивленно переспросил Дикард.
– Вы в своем уме?

– Я в своем уме.

– Вы можете это доказать?

– Вам обязательно видеть меня в том виде, от которого все люди шарахаются как от огня?

– Во первых, не все. А во вторых, вы сказали, что вы крылев и мы хотим видеть этому доказательства, а не голые слова.
– Произнес Дикард.

Сигор вышла из-за стола и начала раздеваться.

– Вы что делаете?
– Спросил Дикард.

– Вы хотите увидеть меня крыльвом и боитесь увидеть меня без одежды?
– Спросила Сигор.
– Или вам надо, что бы она разлетелась в клочья после превращения?

Она скинула с себя все и переменилась, становясь крылатым зверем.

– Теперь вы верите или желаете получить доказательства того, что я не ратион-мутант и не свихнувшийся неос?
– Прорычала Сигор.

– Мы верим.
– Сказал Дикард.

Сигор вновь стала женщиной, одела свою одежду и взглянув на людей села на свое прежнее место.

Человек, сидевший рядом инстинктивно отодвинулся.

– Вот это и есть ваши предрассудки. Вы начинаете отодвигаться, другие начинают орать, третьи хватаются за оружие, а четвертые делают мне мерзости, а потом удивляются, почему я убиваю невинных убийц, ведь стреляя в меня они не могли меня убить.

– Почему вы здесь?
– Спросил Дикард.

– Здесь это где? На Ренсе?

– По всем данным крыльвы знают во много раз больше людей и то что мы изучаем здесь, им все давно известно. Почему вы пришли сюда, в наш университет?

– Потому что, как я уже сказала, с самого детства я была в рабстве у зверей и попав на Ренс в возрасте двадцати пяти лет, я не умела ни читать ни писать. Знала только один язык и это был вовсе не дентрийский. И то что я начинала работать уборщицей в отеле, это не вымысел, а настоящая правда. Я знаю, что крыльвы много знают, но я не знаю того что они знают. Меня учили не крыльвы. И все что я могу делать как крылев, это только инстинктивные действия, суть которых мне неизвестна.

– То есть вы пришли сюда, что бы изучать себя?

– Да.

– Вы не пробовали обратиться к ратионам?

– Пробовала. Они превратили меня в зомби и прислали сюда, что бы я разгромила спецкомиссию, что собственно я и сделала, а после этого попала в психиатрическую клинику, где врач вернул меня в нормальное состояние но при этом свихнулся сам, когда оказалось, что я крылев. И поэтому у меня отсутствует всякое желание обращаться к ратионам.

– Вы выбрали тему исследований старения. Почему? Ведь по всем данным крыльвы не стареют.

– Потому что у меня есть друзья среди людей.
– Сказала Сигор.
– И я не хочу, что бы они умерли.

– Вы думаете, что вам удастся решить эту проблему?

– Вполне возможно, если вы дадите мне работать.
– Ответила Сигор.
– Мне есть от чего плясать. От себя.

Совет, все же закончился. Никакого голосования по вопросу не было. Хайнар Дикард просто объявил, что Сигор может продолжать свою работу, как и прежде.

В действительности это означало, что она получала на много больше свободы, чем раньше.