Чтение онлайн

— А ты хотел бы, чтобы о тебе сложили сагу? — спросила Хейд.

— А кто бы не хотел! — горестно вздохнул Бьярки. — Вот только название у той саги будет такое, что овцам на смех: Сага о Бьярки Безродном... Да и какой же подвиг я мог бы совершить, чтобы попасть скальду на язык? Я не викинг, не берсерк, а всего лишь маленький слаф, в руках ничего острее колуна не державший.

— Ну, может быть, еще совершишь, — успокоила его Хейд.

— В твоих книгах ничего обо мне не написано? — спросил Бьярки.

— Там обо всех написано, — сказала Хейд. — Да только ведь никогда не найдешь то, что нужно. А коли найдешь, так не прочтешь.

— Что проку в таких книгах, которые более непонятны, чем расположение звезд безоблачной

ночью? — удивился Бьярки. — И какие от них могут быть кому-то вред или польза? Отдать их этому ирландскому конунгу, и дело с концом?

— Я бы отдала, — вздохнула Хейд. — Да только Мгахобунабох не велел. Что же получается? Он сделал меня тем, кто я есть, отдал мне все самое ценное, что у него было, взял с меня слово унести и сохранить. А я, не увидев даже, а услыхав о каком-то приблудном конунге, который посягает на кусок, что ему не по зубам и не по мозгам, очертя голову несусь навстречу, чтобы только избавиться от книг — с рук долой?! Так не годится. И пускай я всего лишь женщина, слабая и не слишком умная, но и у меня есть свои представления о чести и достоинстве.

— Много ли помогут тебе твои честь и достоинство, — сказал Медвежонок, — когда Вальдимар конунг занесет меч над твоей головой?

— Так или иначе, — сказала Хейд, — чему быть, того не миновать. Я уже говорила: Вальдимар конунг все равно убьет меня, отдам ли я ему книги с покорностью или стану цепляться за них, как мать за уводимое в рабство дитя. Не в его обычаях щадить тех, кто вынудил его скитаться по горам и равнинам столько времени. Между прочим, тех, кто оказал ему услугу, он тоже не любит оставлять в живых. Даже если это были те, кто предоставил ему стол и кров.

— Разве законы гостеприимства для него пустой звук? — поразился Бьярки.

— Всего лишь проявление слабости перед лицом неодолимой силы, — отвечала Хейд. — Слабых надо убивать, чтобы не плодили слабость. Вот если бы кто-то напал с оружием на Вальдимара конунга и его ратников, едва только те ступили на его двор, он убил бы такого смельчака с радостью и уважением. Потому что смелых убивать одно удовольствие.

— Но ведь однажды кто-то убьет и самого Вальдимара конунга, — сказал Бьярки.

— Значит, этот кто-то сильнее, чем он, — сказала Хейд. — А умереть от рук сильного противника — мечта любого конунга.

— Странные вы люди, — промолвил Бьярки и призадумался. А потом спросил: — У тебя те же мысли, что и у меня?

— Похоже на то, — сказала Хейд.

— И мой хозяин Ульвхедин Пустой Мешок обречен?

— Ты прав, Медвежонок.

— А об этом тоже написано в твоих книгах?

— Ну разумеется.

— А написано ли в них, что будет, если я предупрежу хозяина о грозящей ему смерти?

— Лучше тебе там не появляться, — сказала Хейд. — Тогда, быть может, хоть кто-то уцелеет в Медвежьей долине.

— Бьёрндаль не так тесен, как кажется, — сказал Медвежонок. — Вальдимару конунгу еще нужно как-то пересечь его из края в край. А у нас тут в каждом доме на стенах висят топоры.

— Вы, исландцы, далеко не трусы, — согласилась Хейд. — А если еще и разогреете свою кровь брагой, так и чужую сразу не прочь пролить. Но вы отважны, а Вальдимар конунг и его ратники искусны. Они пройдут сквозь долину, как раскаленный клинок сквозь брусок масла. И даже потеряв половину своего отряда в схватках с викингами, Вальдимар конунг не отступит и придет за мной.

— Если только вызванный тобой ас не остановит его, — заметил Бьярки.

— Вот только что-то мне подсказывает, что не очень-то он рвется исполнить Веление, — сказала Хейд. — По-моему, он затеял какую-то злую шутку надо всеми нами.

— Мне тоже так показалось, — сказал Бьярки. — И по всему выходит: это сам Локи [26] . Уж он-то горазд на разные козни. И больше всех от него доставалось самим асам. То он ожерелье украдет у Фрейи, то саму Идунн [27]

отдаст на потеху своему дружку-великану Тьяци... А ведь асы не из тех, кто безнаказанно дозволит над собой потешаться! Вот и оказался он разделен на девять частей и заключен в камни, даром что и сам из асов. На всякого хитрого аса есть свой Тор с молотком! Так что готов я биться об заклад чего угодно, что это Локи.

— Это-то меня и пугает больше всего, — кивнула женщина. — Кроме, пожалуй, собственной смерти. Конечно, мне льстит, что один из асов снизошел, чтобы принять участие в моей судьбе. Но вот только старины Локи нам здесь недоставало для полного счастья. Вот и получается, что спасала-то я себя, а беду накликала на весь Бьёрндаль!

— Правду говорят, что нужно подальше держаться от женщины, особенно если она ведьма, — сказал Бьярки, — и от ведьмы, особенно если она женщина.

— Кто это так говорит? — спросила Хейд.

— Например, я, — ответил Бьярки.

— А ты не так умен, как кажешься, — сказала Хейд.

— Уж каков есть, — вздохнул парень.

— Ты гораздо умнее, — сказала колдунья.

11

Ранним утром Вальдимар конунг оторвал голову от медвежьей шкуры, на которой спал мертвым сном всю ночь, и закричал:

— Люди, к оружию!

Вернее, ему хотелось бы выкрикнуть боевой клич и тем самым вернуть свою дружину в седла, чтобы завершить наконец этот чрезмерно затянувшийся поход. Вместо этого из его пересохшей глотки вырвалось нечленораздельное сипение.

— Ну, чего хрюкаешь? — спросил самого гнусного вида приблудный ас, что сидел на корточках прямо на кострище и шевелил длинным кривым пальцем тлеющие угольки. — Давай спи дальше.

— Ты кто? — спросил Вальдимар конунг удивленно.

— В жопе долото, — сказал ас. — Но куда чаще меня называют Локи.

— Я тебя не знаю, — сказал Вальдимар конунг.

— Еще узнаешь, — обещал ас.

— Что за место, куда мы приехали! — посетовал Вальдимар конунг, поднявшись и пытаясь умыться. — Вокруг одни только жуткие рожи, какие не привидятся и в страшном сне. Что у тебя, что у старика, который напоил нас этой отвратительной брагой. А уж этот ублюдок, который корчит мне гримасы из колоды с водой, одарит медвежьей хворобой самого храброго воина.

— Мой тебе совет, конунг, — сказал Локи. — Поворачивай коней и возвращайся в свою Ирландию, найди себе дебелую девку, рыжую, как лисица после линьки, объяви ее королевой и заделай ей десяток рыжих крольчат... или корольчат, уж не знаю, что и вернее.

— Я дал слово, что найду колдунью и жестоко ее накажу, — сказал Вальдимар конунг.

— Здесь ты не столько найдешь, сколько потеряешь. Кому же ты дал свое слово?

— Диармайду Мак Мурроху. Нет, скорее Тирнану О'Рурку. Или наоборот: Диармайду О'Рурку или Тирнану Мак Мурроху. Хотя поручиться в том за давностью уже не могу.