Чтение онлайн

И в тот же момент девушка услышала, как за небольшим пушистым деревцем что-то заворчало. Темная тень, похожая на зверя, вставшего на задние лапы, выбралась на поляну, гоня перед собой волны страха. Совершенно бесшумно — ни один лист не шелохнулся, ни одна ветка под пришельцем не скрипнула. «Очередной бестелесный морок. Один белый, другой серый», — закрутилась в голове у Крады глупая детская песенка. — «Два веселых гуся».

Тень без каких-либо усилий скользнула в круг света, нисколько не чураясь огня. Отблеск пламени плеснул темно-бордовым на медно-зеленую шкуру. Не блазень, нет. Крада теперь

явно видела и костяные наросты сплошь покрывавшие его мощное, но гибкое тело — существо было выше и крупнее даже самого большого человека, из маленьких глаз пронзительно пылало красным, а на шишковатой от наростов голове торчали два витых и, кажется, острых рога. Передние лапы напоминали руки, хотя и пугали длинными загнутыми когтями.

Девушка нащупала за голенищем кинжал, сжала рукоять. И быстро метнула его, а затем и второй в то место, где только что сгустилась тьма.

Но красноглазый зверь оказался проворнее. Кажется, Крада не нанесла ему ни малейшего ущерба. Чудище рыкнуло утробно и властно, пламя померкло от одного лишь намека на неведомый приказ, костер зашипел, скрываясь в темном облаке. Одним прыжком чудище перелетело через пламя. Языки огня снова взметнулись, будто узнали его и обрадовались, черный дым окутал поляну.

Светлая блазень взвизгнула вполне себе человеческим голосом, когда он, перелетев через костер мимо Крады, всем телом врезался в нее.

Движения чудища оказались невероятно бесшумными и стремительными. И это никак не складывалось в голове — мощное, с виду грузное тело и полная тишина.

«А если он крался за нами… С каких пор он выслеживал?»

Пришло оцепенение, Крада не могла заставить себя обернуться. Но прекрасно слышала.

Словно кусок мяса плюхнулся на траву, и сразу — глухой топот могучих лап, подминающих опрокинутое на землю существо, которое еще несколько мгновений назад казалось Краде блазенью, но тоже, кажется, не была мороком. За спиной Крады тишину разрезал пронзительный визг, потом захрустели, ломаясь, кости, и влажно чвакнуло что-то, похожее по звуку на месиво плоти.

Кажется, жертва зверя, покоряющего огонь, еще пыталась отползти в сторону. Она уже не могла кричать, а только скулила, сначала истошно, а потом все тише и тише, пока не смолкла совсем. Зверь расправился с фальшивой блазенью, и теперь настала очередь другой жертвы. Крада упала на колени, так как ноги больше не держали ее, и закрыла глаза, ожидая удара когтистой лапы, ломающей хребет, или клыков, вонзающихся в шею. Страх скрутил желудок в морской узел. За спиной, хрипло вякнув, что-то шумно втянуло воздух, словно чудовище принюхивалось, а потом наступила полная тишина.

Сколько Крада стояла на коленях, скованная смертельным ужасом, сложно сказать. Первыми отмерли колени — под чашечками закололо, по лодыжке прошла судорога. Девушка шевельнула онемевшими ногами, тут же застыла, но ничего не произошло. Тогда она открыла глаза и медленно обернулась. Распластанное окровавленное серое нечто лежало неподвижно, вытянув руку. Как ползло, пытаясь спастись, так и застыло. Но больше никого не было.

Только приближались чьи-то торопливые шаги, но — человеческие, не страшные.

— Что здесь случилось? — на костровище выскочил растрепанный Волег, пронзая тьму блестящей сталью

меча. — Ты почему стоишь на коленях?

Крада ничего не ответила, смотрела на скорчившееся, растерзанное тело очень худого существа. Кожа его, сухая, как кора ствола, была покрыта струпьями и язвами, между которыми сочился гной соком из пор дерева по весне. Спина, согнутая горбом, впалый как у покойника нос. Но самое жуткое — руки. Очень худые и длинные, они наверняка, встань он, волочились бы по земле.

Когда Крада, разминая затекшие ноги, медленно приблизилось к умирающему, на мгновение, в последней агонии, открылись его глаза — огромные, светящиеся, как у большой кошки. И закрылись. Крада надеялась, что навсегда.

Волег тоже подошел ближе, наставив на существо меч, со смесью отвращения и любопытства разглядывал ночного гостя.

— Кто это? — спросил он.

Теперь Крада смогла ответить:

— Кажется, Ырка. Ну и дура же я. Как так приблазнилась?

— Ты — дура, — согласился Волег — А кто такой Ырка?

— Самоубийца, потянувший за собой на Горынь мост, других людей, — ответила Крада. — Так-то он слабый, его другая нелюдь всегда побивает. Но на людей нападает, чтобы напиться живым теплом, дожить недожитое. Вот же я попалась.

— Зачем вообще от костра отошла? — строго спросил Волег, не отводя глаз от мерзкого Ырки.

— Так он же кружит…

Крада встретила недоуменный взгляд парня, объяснила.

— Если посмотреть на него, он в душе читает. А как узнает скрытое, голос меняет, знакомым заговорит, заморочит. Меня он так и подловил.

— И кем он заговорил? — спросил Волег.

Крада пожала плечами.

— Досадой, подругой. И… Кажется, мамой. Только это странно — я ее не могу помнить, она родами умерла.

— И в самом деле, странно, — согласился Волег. — Но как ты с ним справилась-то?

— Да не совсем я, — призналась Крада. — Ой, е-мое! Тут же жуткое чудище еще где-то по кустам шарится. Незнакомое, я не знаю, кто это. Но когти — во! Лапища — вот такие! Зубы острые, голова, как шишка, а из нее рога торчат. Оно на Ырку напало, только почему-то сразу не сожрало.

— Решило лапы перед ужином помыть? — прищурившись, спросил Волег.

Крада ничего не сказав, полезла в кусты — кинжалов было очень жаль. Она с облегчением нашарила на земле один, затем чуть поодаль блеснул второй… Раздался треск, всколыхнулись кусты. Кто-то ломился через бурелом, ломая толстые ветки.

Волег резко выдернул ее, больно сжимая плечи. Оттолкнул назад, к костру, сам напряженно всматривался в темноту, держа клинок наготове.

— Он вернулся?

— Навряд ли он, — растерянно ответила Крада. — В прошлый раз двигался бесшумно, а тут словно…

У нее промелькнула мысль, что, если не неизвестное чудище, то вот так напролом может продираться только кто-то большой, не очень хитрый и не имеющий далеко идущих планов. И это мог быть, кто угодно.

Лось.

Или медведь.

Волк, на худой конец, но навряд ли.

Среди волков такая наглая беспечность навряд ли встречалась.

Впрочем, эта самая наглая беспечность зверя не делала его менее опасным. Просто давала им с Волегом небольшую фору. Можно было убежать, что бы Крада, будь она одна, так и сделала.