Чтение онлайн

Жилые отсеки для экипажа, криокамеры для пассажиров, компьютеры, склад невосполнимых запчастей и оранжерея - всё самое хрупкое и важное было укрыто под дополнительной многослойной защитой от жёсткого излучения. Сразу за носовым броневым конусом располагался огромный бак со сверхчистой водой, за баком - толстый слой свинца. Стены практически всех отсеков были полыми, эти пустоты заполнялись полиэтиленом со свинцовыми шариками. Кстати, полиэтилен нам потом ещё пригодился, в совсем другой роли... Об этом я тоже расскажу, но чуть позже.

Не забыта была и научная сторона экспедиции - раз уж нам выпал такой уникальный шанс окунуться в глубокий космос, то надо было его использовать на всю катушку. Корабль был оборудован аппаратурой для исследования состава межзвёздной среды: магнетометрами, анализаторами частиц, фотометрами и прочими разнообразными "-метрами" и детекторами, плюс комплект оптических и радиотелескопов, пригодившихся нам неоднократно.

У корабля была и орудийная система, на всякий случай - мы не надеялись, но предполагали, что может понадобиться защищаться от кого-нибудь ещё на земной орбите. Поэтому наличие ракетных установок, лазеров и многоствольных крупнокалиберных пушек, адаптированных для космических применений, лишним совсем не казалось. Кстати, лазеры эти и на самом деле потом пригодились, но совсем не для военных действий.

Тут я тоже не буду торопить события.

Навигационная система, без которой любое путешествие в принципе невозможно, была построена с учётом почти полной неосуществимости каких-либо прямых наблюдений в то время, когда корабль включал защитный кокон - плазменные струи искажали вид звёздного неба и сильно экранировали радиосигналы, поэтому во время самой опасной стадии перелёта приходилось рисковать ещё сильнее, полагаясь лишь на показания инерциальной системы. Сверхточные гироскопы и акселерометры дублировались трижды, для повышения надёжности и точности показаний. Хотя теоретические расчёты и предсказывали, что за всё время перелёта показания навигационной системы не могли бы уйти настолько, чтобы мы промахнулись мимо нашей цели, но всё равно было как-то неуютно думать, что полностью такую возможность исключить нельзя. Отсек с навигационной системой был святая святых корабля, доступ в него был категорически запрещён для всех. Если неисправности двигателей, реакторов или каких-то иных систем ещё можно было предсказать и даже в отдельных случаях исправить, то сбой навигации уже просто так не заметить - и если он всё-таки случится, то на успех экспедиции можно не надеяться... Впрочем, конструкторы кораблей решили предоставить шанс экипажу даже в таком случае: теоретически, в случае обнаружения навигационной ошибки, корабль мог бы сбросить скорость до безопасной величины и отключить кокон, тогда можно было бы перекалибровать навигационную систему по видимым звёздам и попытаться скорректировать курс. Но такой манёвр чрезвычайно нежелателен по двум простым причинам: он бы занял десятки лет и на него ушло бы очень много топлива. В общем, межзвёздная навигация - чрезвычайно важное, ответственное и требующее высочайшего мастерства дело. Можно привести несколько натянутую аналогию с навигацией по океаническим просторам: древние мореплаватели, отважно покорявшие тысячи миль водяных пустынь, могли полагаться только на звёзды и любая ошибка приводила к тому, что течения и ветры проносили корабль мимо цели. Преимущество морских путешествий перед космическими лишь в том, что мореплаватель мог бы пополнять свои запасы, ловя рыбу и собирая дождевую воду, а вот астронавт такой роскоши полностью лишён. И те мореплаватели всё-таки могли видеть звёзды во время своего путешествия...

Изначально мы предполагали, что корабль будет везти несколько сот бодрствующих пассажиров. Оказалось, что такая тема тоже прорабатывалась в прошлом, даже специальный термин существовал: "корабль поколений". Хотя было не очень понятно, что станет с людьми, постоянно живущими тесной группой в закрытом объёме корабля через пару десятков лет - предполагалось, что такой срок корабль проведёт в пути. Так же было неясно, можно ли будет потом, по прибытии, основать устойчивую человеческую популяцию. Зато было ясно, что вряд ли что хорошее может получиться из такой идеи, поэтому нам неслыханно повезло, когда Макс каким-то непостижимым образом нашёл человека 22 , работавшего когда-то над проектом "Подснежник" - программой, целью которой была разработка методов обратимого погружения человека в анабиоз. Обратимого в том смысле, что человека можно было потом разбудить... Более ранние эксперименты этого не предусматривали. Именно благодаря этой технологии мы смогли вывезти в сотни раз больше людей, чем предусматривалось изначально, и снизить нагрузку на системы жизнеобеспечения. И именно поэтому экипаж не сошёл с ума от ничегонеделания - криосон позволил разбить всё время путешествия на относительно небольшие вахты: дежурная команда, отработав свою часть полёта, будила следующих по графику, передавала все дела и ложилась "вздремнуть" на год-другой. Постоянно бодрствующих людей на корабле было не более тридцати, и то только в самые ответственные моменты. Большую часть времени немногочисленный экипаж проводил в спортзале или библиотеке - тело нужно поддерживать в порядке с той же тщательностью, что и дух. Забывать об этом нельзя, потому что длительное безделие и невесомость действуют на организм исподтишка - сначала вы чувствуете себя превосходно, а потом обнаруживаете, что не можете ходить.

"Подснежник" был закрыт почти полвека назад из-за его "бесперспективности и практической бесполезности". Знали бы эти чиновники, чем обернётся их экономность... В общем, этот старик нам не поверил и посчитал безумцами, но помочь всё равно согласился: "Вы", сказал он, "хоть и психи, но вы правильные психи". Он предоставил 23 нам сохранившиеся документы и рассказал, как тестировалась методика:

– Сначала мы работали со всякой мелочью: мыши, крысы, кошки и так далее. С ними более-менее просто, потому что объём тела небольшой и его можно очень быстро охладить. С человеческим телом так легко уже не получится. Точнее, ни у кого раньше не получалось. Просто заморозить-то могли, но клетки получали слишком сильные повреждения и погибали. Я тогда работал над "антифризом" - веществом, которое не позволило бы воде в тканях образовать кристаллы при замерзании. На Земле есть земноводные, которые могут вмерзать в лёд, а потом оттаивать и преспокойно оживать - в их крови и клетках есть как раз такой антифриз, вполне естественного происхождения. Мы сначала хотели сделать так, чтобы человеческое тело тоже его вырабатывало, но потом решили, что это не обязательно. В общем, способ мы нашли. И вещества, похожие на лягушачий "антифриз", но подходящие для людей, сделали. Правда, при их введении человек чувствовал сильную боль, но быстро становился вялым и терял сознание, поэтому особых мучений никто вроде не испытывал. Затем тело охлаждалось, чтобы обмен ещё сильнее замедлился - человек впадал в гипотермическую кому. Когда сердце останавливалось, тело быстро перемещали в камеру взрывной заморозки и... Опыты мы ставили на заключённых, приговорённых к пожизненному сроку - обещали им досрочное освобождение в случае согласия на участие. А некоторых и не спрашивали - просто при переводе из тюрьмы в тюрьму пропадали некоторые документы, а раз нет бумажки, то и человека нет, хе-хе. Можно даже сказать, что мы были честными - они-то своё досрочное получали, в каком-то смысле 24 .

До проверки неповреждающей разморозки мы не дошли: программу закрыли, а всех подопытных уничтожили втихаря.

Старик не захотел присоединяться к команде, облегчив мне в каком-то смысле задачу: тех сведений, что он нам передал, и так оказалось вполне достаточно для возрождения "Подснежника". Не могу сказать, что у нас совсем не было проблем, но через пару лет мы всё-таки довели технологию до работоспособного уровня - на небольших временных промежутках она работала превосходно. Мы даже избавились от эффекта болезненных ощущений во время этапа предварительного замедления жизнедеятельности - оказалось, что для этого достаточно хорошей анестезии (специфика оригинального "Подснежника" не предусматривала обезболивание подопытных).

Но, несмотря на эти успехи, нам оставалось только надеяться на то, что криосон действительно способен сохранить тело на многие годы, потому что не представлялось возможным это проверить как-то иначе, нежели чем на практике. Потом оказалось, что проснуться смогли не все: примерно один человек из сотни остался среди звёзд. Печальная цена, которую они заплатили Вселенной за то, чтобы остальные могли бы выжить.

Когда Проект начал расширяться и перешёл в практическую фазу, вокруг него стали ошиваться какие-то тёмные личности - у всех были журналистские удостоверения, но статей за их подписью я нигде не находил. Пока они не создавали проблем и мы никак им не мешали... Правда, и не пускали никуда особо. Да и не было у нас такой возможности, мешать им. Даже при всём желании, мы не могли бы узнать, кто они такие на самом деле и что им нужно. Но и так было ясно, что наши дела вызывали живейший интерес у множества людей на Земле. А если и случались утечки информации - ну, что ж, если кому-то нужны технологии межзвёздного корабля, то пусть их получит, всё равно наше строительство невозможно было бы скрыть.

В общем, проект был проработан достаточно детально для того, чтобы можно было уже делать следующий шаг: искать реальные средства для его осуществления. И всё бы ничего, но как представишь себе эти сотни миллиардов кредов 25 , так сразу руки опускаются. Не у каждой страны такой бюджет, мягко говоря. Кроме того, как я уже упоминал, нам бы не помешало заполучить "стройплощадку", и идеальным вариантом казалась орбитальная платформа "Фортресс" - собственность министерства обороны США, с десяток лет уже как законсервированная. Такой лакомый кусочек для нас... У меня созрел план действий. Ценой невероятных усилий 26 я добился того, чтобы меня принял советник президента США по астронавтике. Мне пришлось рассказать ему о всех наших планах, вряд ли бы иначе он согласился нам помочь. Впрочем, было похоже, что он мне так и не поверил, хотя и уловил какую-то свою выгоду в нашей будущей сделке.

Надо заметить, на Земле чертовски неудобно жить - сила тяжести совершенно неприличная. Если бы не силовой скафандр 27 , я бы, наверное, ни за что и никогда не посещал бы родину человечества. Решительно не понимаю - почему люди так цепляются за свою буквально тяжёлую жизнь? Из-за этого скафандра меня едва не пустили на приём, пришлось проходить унизительную процедуру: раздеваться, показывать, что на мне ничего нет, что скафандр совершенно безвреден и не содержит ничего опасного - ни оружия, ни взрывчатки, ничего. Паранойя охранников зашкаливает через все разумные пределы, это определённо, но их можно понять.

Так или иначе, но я всё-таки попал на приём к советнику, который делал вид, будто бы он страшно занят делами государственной важности. Ну, ничего, есть дела и поважнее... Мы поздоровались, и я начал свой рассказ:

– То, о чём я буду говорить, может показаться вам бредом безумца или ненаучной фантастикой. Я даже думаю, что оно именно этим вам и покажется. Но всё же не торопитесь - лишь тогда, когда вы дослушаете, ваше решение будет основано на полной информации. Я прошу вас, выслушайте меня до конца, как можно внимательнее... Ведь я могу расcчитывать на ваше внимание?

– Можете, я же согласился встретиться с вами. Но всё же постарайтесь излагать кратко и по существу.

– Я буду настолько краток, насколько это возможно. Сначала нужно кое-что уточнить, иначе суть проблемы может остаться непонятной. Скажите, что вы знаете об эволюции звёзд?

– У меня слишком мало времени, чтобы... Ладно, ничего не знаю 28 .

– Тогда я проведу небольшой ликбез, если позволите.

– Проведите, только не слишком увлекайтесь.

– Хорошо. Кхм... К настоящему времени в космологии принята теория образования звёзд из газопылевых облаков. Огромные массы газа - водород, гелий и крошечные примеси других элементов - медленно сжимаются под воздействием собственной гравитации, постепенно конденсируясь во всё более плотные комки. Сжимаясь и разогреваясь, комки густеют и уменьшаются в размерах. Процесс всё ускоряется и, как только достигается некий критический порог плотности, в такой протозвезде начинается термоядерная реакция - загорается водород. На самом деле, термин "горение" не слишком хорошо подходит для описания этого процесса, но оставим его, за неимением лучшего. Поток энергии из областей, где идут термоядерные реакции, уравновешивает сжимающее действие гравитации и светило становится стабильным. Есть, конечно, масса нюансов, но сейчас они не имеют отношения к делу.