Северное солнце
Шрифт:
– Не хочу быть шаманом, - сморщился Алиш.
– Они все старые и некрасивые.
– Алиш!
– мать укоризненно посмотрела на него.
– Благодаря твоему отцу, мы живем в третьем круге. А ты ведь прекрасно знаешь, что по традиции тебе придется стать шаманом.
Глупости какие, подумал мальчик. Шаманом быть совсем неинтересно. Им ведь наверняка нельзя таскать сладости со стола, прятаться под маминой юбкой или висеть на шее у отца, когда тот возвращается с торговли. Хотя с другой стороны шаманы вроде общаются с духами и Грианом Да, так он на такое и без всякого шаманства способен. Сказать калоу-ву, что вернулся домой, рассказать о чем-нибудь Гриану Да. Божество, правда, не ответит, только моргнет как обычно и продолжит
...Это было так давно...
Кажется, спустя почти двадцать лет он просто позабыл самого себя и вспомнил, только когда внезапно столкнулся с чем-то непонятным, странным... пугающим. С человеком, который был не похож на человека, с девушкой, которая носила брюки, умела драться... которая не была девушкой в привычном понимании рагнальца.
Почему он вообще подчинился и после второго кьюгиара молча отправился в пещеру к Наставнику? Потому что поклялся, что будет защищать брата. Алиш прекрасно помнил, как к ним в комнату ночью забрался уарепа - плоское тело, в темноте казавшееся камнем, и много-много ног. А впереди четыре длинные руки, которые тогда тянулись к Кано, к младшему и более слабому. Отдать брата? Ни за что! Кажется, тогда он закричал, сразу, как только захныкал брат, пытаясь спрятаться за старшим. Они забились в дальний угол, и Алиш кричал, умоляя калоу-ву защитить их, не бросить детей возлюбленной семьи. Калоу-ву откликнулись, они всегда слышали тех, кто по традиции должен был стать шаманом... Впрочем, нет, они слышали всегда и всех, только откликались не на каждый зов. И еще прибежала Агнесса, и мальчик с ужасом понял, что навлек на любимую маму страшную беду, ведь взрослые никогда не заходили в детскую ночью, чтобы не пострадать. А мама - их любимая, единственная мама!
– прибежала, кинула в уарепа подушку, и демон зашипел, а в его плоском теле между рук прорезалась темная щель, и блеснули красные зубы и белый язык. Калоу-ву защитили всех, их просил будущий шаман, но Алиш больше ни разу не позволял себе воспротивиться традициям.
Традициям подчиняются все.
Традиции не появляются из ниоткуда.
Традиции - основа мирной жизни.
Традиции... Он ненавидел их всем сердцем, стараясь не пустить эту ненависть в душу, от которой тянулась прочная нить к Гриану Да. Что бы сказало божество, если бы увидело в душе маленького глупого мальчика такую нелюбовь к завещанным обычаям?
И потому он стал молчаливым Учеником Шамана, стал слушаться этого седого четырехсотлетнего старика во всем и запоминать, смирившись с традициями.
Скормить бы эти традиции туреху.
Шаман должен быть смиренным, послушным, он обязан служить Гриану Да и подчиняться его воле, поскольку солнце - это прародитель всего живого.
Алиш честно старался. Он загнал любопытство внутрь себя, она загнал свою радость от неизведанного как можно глубже, чтобы спокойно воспринимать тех же ата, которые служили шаману. Стать другим. Стать настоящим шаманом, который сумеет защитить родных.
В какой-то момент Алишу стало даже нравиться общаться с духами, он в подробностях помнил свою первую сплетенную защитную сеть и быструю победу над калоу-рере. Шаман гордился своим учеником, впрочем, выделяя пару других детей, но те были старше и сильнее. А тринадцатилетнему мальчику становилось интересно, он начинал забыться, слишком громко радоваться прилетевшим на его зов ата, и Шаман устроил ему и таким же энергичным детям особый урок.
Ках Гейлеад -
Послушание.Шаман собрал их в небольшой дальней пещере, плотно затворив двери. Где-то над ними пролегала дорога. Где-то там была обычная жизнь, а они, причастные к тайнам, сидели в маленькой пещере внутри холма и с трепетом ожидали, что будет. Шаман зажег какие-то особые травы и указал на свисавшие с потолка колокольчики.
– Вы услышите песню ата, Амран, и познаете истинную суть настоящих шаманов, - проскрипел он и затих, усевшись напротив сидящих полукругом на сырой земле мальчишек.
Алиш помнил, как закружилась от сладкого запаха голова, как зазвеневшие мелодично колокольчики размеренным ритмом отдавались в голове, словно они были где-то внутри.
– Смирение, - раздался чей-то напевный голос.
– Ни любопытства, ни радости, только смирение и послушание.
Слова смешивались с запахом трав и звоном. Алиш, как зачарованный, не сводил глаз с ритмично раскачивающихся колокольчиков и сам легко качался им в такт, словно листок на ветру.
Смирение.
Послушание.
Подчинение Гриану Да.
Ни любопытства.
Ни радости.
– Ни любви, - напевал незнакомый голос, - отказаться от любви к женщинам, отказаться от этих ненужных чувств и эмоций. Лишь одна госпожа - Гаелах Ан. Лишь два господина - Повелитель и Гриан Да.
Он и сам не заметил, как закрыл глаза и повалился на землю, кажется, уже совсем теряя сознание от трав, от колокольчиков и слишком сладкого, слишком ласкового, но твердого голоса.
Мальчик пришел в себя, когда услышал голос матери. Хотя сначала ему послышался все тот же ласковый голос, и он с ужасом сжался, ожидая очередного звона колокольчиков.
– Алиш?
– мать была встревожена, она как-то испуганно смотрела на старшего сына, и Алиш неизвестно почему почувствовал себя виноватым.
– Мама...
– он потянулся к Агнессе, но женщина отшатнулась.
– Прости, - сразу же залепетала она, - но Шаман не велел тебя трогать до следующего утра.
Мальчик подумал, что стоит обидеться... или разозлиться на Наставника, но с ужасом понял, что ничего не чувствует. Равнодушие. Безразличие.
Смирение.
– Хорошо, - покорно кивнул, садясь на своей кровати, - тогда уходи, мама.
Агнесса неловко улыбнулась и сразу же вышла, плотно притворив дверь. И Алиш остался один на один со своим безразличием и равнодушием.
Смирением.
Если на то воля Гриана Да, так и будет. Только это теперь занимало его мысли, и сколько бы Алиш ни пытался подумать о чем-то другом, все равно упрямо возвращался к этим словам. Подчиняться Гриану Да, смириться.
Не любить. Отказаться от любви к женщине.
В тринадцать лет это не казалось чем-то страшным.
В семнадцать, когда ему внезапно показалась симпатичной сестра одного шамана, Алиш испугался. Он не мог, Гриан Да не приветствовал таких отношений с женщинами, только братская любовь, и не более того.
В семнадцати годам юноша уже знал о Подругах Шамана и даже прошел первый обряд знакомства с ними, познав женское тело, но это было настолько равнодушно, что вызвало у Ученика едва ли не отвращение. Потом та Леайнен Кайлеин, кажется, была еще с кем-то, но Алиш просто не мог смотреть на эту хрупкую высокую девочку с волосами цвета солнца в желтых одеждах. И других Подруг тоже не желал.
С матерью он общался не то чтобы холодно, но скорее немного равнодушно. Отец, когда появлялся дома, вовсе не вмешивался в семейные дела. Он проводил все свое время с Агнессой, только что интересовался у выросших сыновей, как идет учеба, и снова уходил в торговлю.
Звеном, что связывал всю семью, был Кано, но он сам того не понимал. Шестнадцатилетний мальчишка, ученик одного из Старших далахеров. Как младший сын, он тоже готовился принять свою роль согласно традициям, но, в отличие от старшего брата, был этому рад.