Сеть созвездий
Шрифт:
– Все ни как не можешь угомониться, чертов картежник?! Большая ошибка.
– Сапог головореза опустился на горло моего возлюбленного и все что он смог сделать, это захрипеть, отчаянно и безуспешно пытаясь скинуть ее с себя.
Словно одурманенная, я метнулась вперед не раздумывая, и желая как можно скорее прекратить мучения своего жениха, напрочь позабыла о собственном чародейском даре. Всего одно успешное заклятие могло бы прекратить весь этот ужас и лишить нас с Диором всех проблем в один миг. Обделенный магическим даром и соответственно лишенный защиты от всех моих заклинаний мерзавец, присланный к нам самим Маэстро, не смог бы отразить даже самого простенького колдовства и отправился бы к своим праотцам прежде, чем сумел бы хоть что-то понять, но в охватившей
Наверняка даже не сомневавшийся в том, что я не стану оставаться на месте головорез, не убирая ноги с шеи моего возлюбленного, остановил меня первым же хлестким ударом. Его пощечина, тыльной стороной ладони, не позволила мне даже подскочить достаточно близко, обожгла щеку невыносимым жаром и чуть было не заставила меня кубарем скатиться по лестнице.
Только чудом устояв на ногах, вцепившись в перила, я с ужасом успела увидеть, как он резко вскинув ногу вверх, и со всей силы опустил ее прямо на беззащитное горло Диора. Мой жених не сумел даже вскрикнуть от боли, дернувшись всем телом, он попытался схватиться за шею но так и не успел донести рук до цели. Перед тем, как захлопнулись его веки, я успела заметить, как закатились его глаза и то, что произошло со мной в тот роковой миг, сложно описать хоть какими ни будь словами любого из множества существующих в бескрайней сети созвездий диалектов и языков.
Только подумав, что мой жених возможно прямо сейчас умирает у меня на глазах, я буквально взорвалась изнутри, словно бочка горючего пороха, чей длинный фитиль уже давно тлел, почти не сдвигаясь с места, но все же приблизился к конечной отметке и разнес все вокруг на тысячи мелких осколков. Совершенно не представляя как именно можно сотворить нечто подобное, действуя исключительно машинально, на уровне тех рефлексов и инстинктов самозащиты, что срабатывают прежде, чем наш разум успеет хоть что-то понять, я высвободила всю доступную мне силу без остатка, и вложила ее в столь убийственное заклятие, которое только мог представить себе мой пораженный болью за Диора, обезумивший и ослепший от ужаса, затуманенный разум.
Не знаю, что должно было произойти с этим мерзавцем в итоге, но силы вложенной мной в это проклятие оказалось столь много, что его буквально разорвало изнутри на мелкие части. Кровь брызнула в стену словно фонтаном и если бы ударная волна, разметавшая его на куски, исходила не с моей стороны, то я оказалась бы с ног до головы покрыта алой влагой и обрывками плоти. От человека маэстро не осталось даже обломков костей, все чем он был еще секунду назад, моя магия обратила в кровавое месиво, опознать в котором человеческие останки было уже невозможно. Весь коридор мгновенно превратился в жуткую и вызывающую лишь рвотные позывы, больную фантазию убийцы - садиста, находиться в которой было не менее страшно, чем оказаться в настоящем аду.
В первое мгновение я не испугалась до визга и не рухнула в обморок от всей этой жуткой картины только по тому, что от столь резкого выброса силы мне мгновенно сделалось дурно и сморщившись, я прикрыла глаза от охватившей голову резкой боли и головокружения. Ноги подо мной начали подкашиваться, и я опустилась прямо на забрызганные человеческими останками ступени лестницы, совершенно не заботясь о сохранности собственного платья. Его спасение не показалось мне заслуживающим падения, если вдруг сейчас мне резко станет еще хуже, и наверное впервые в своей жизни, я позволила себе столь кощунственно пожертвовать дорогим нарядом.
Осознание всего произошедшего пришло с запозданием в пару минут, когда голова начала проходить, а боль отступила, я неожиданно для себя не возрадовалась победе и пришла в дикий ужас, поняв, что наделала.
Я убила человека - мелькнуло в голове и от одной только этой, краткой мысли, мне сделалось куда хуже, чем от болезненного магического отката. Будь моя невольная жертва хоть трижды отпетым мерзавцем и душегубом, заслуживающим подобной участи каждой
клеточкой своего тела, убивать его столь жестоко, было вовсе не обязательно. Я могла просто его усыпить, наложить парализующие тело и волю чары, или сделать что-то другое, что спасло бы меня и Диора и не лишило бы его жизни. Но я даже не попыталась этого сделать, уподобившись самой своей невольной жертве и стала ни чуть не лучше него самого. Несмотря на свое собственное, и еще совсем свежее, жгучее желание расправиться с этим типом, сейчас, когда дело было сделано и изменить ничего уже было нельзя, я горько сожалела об этом поступке и если бы не донесшиеся до меня хрипы возлюбленного, мгновенно отрезвившие мое сознание, я бы наверное расплакалась здесь прямо в голос.– Диор!
– Метнулась я к жениху, и ужаснулась оставшемуся на его шее алому следу, помогая подняться. Стоило только моему возлюбленному распахнуть глаза, как от радости я даже позабыла о собственных угрызениях совести, но они мгновенно вернулись обратно, проступив на лице Диора отражением моего собственного ужаса.
– Ох! Тьма! Что здесь стряслось?!
– Слова давались ему с трудом, хрипом вырывались из горла, но очнувшись посреди кровавого месива сложно было удержаться от целого ряда нахлынувших в голову вопросов.
– Олисия, ты в порядке? Чья это кровь?!
– Я убила его!
– Тут же призналась я в содеянном, бросившись ему на грудь и все же не смогла сдержать слез. Сама не зная, чем именно вызван мой истерический рев, счастьем от пробуждения моего возлюбленного, или ужасом от всего совершенного, я вцепилась в него крепкой хваткой объятий, больше никогда в жизни не желая отпускать его от себя, и долго не могла успокоиться, и перестать трястись от нервной дрожи, которая ни как не желала проходить даже сейчас, когда все самое страшное казалось бы уже прошло и осталось далеко позади.
– Что? Что ты?
– Не сразу смог поверить в услышанное Диор и несколько долгих минут хранил гробовое молчание, пытаясь понять что же случилось.
– Я не хотела этого делать!
– Продолжала слезно оправдываться я, словно вымаливая прощение, хотя и сама не знала, как простить человеку столь жестокое убийство и можно ли после всего этого относиться к нему так же, как прежде.
– Он чуть не убил тебя! Я просто хотела помочь и все получилось словно само собой, без моей воли!
– Срываясь на фальцет громко рыдала я у него на груди, больше всего на свете опасаясь, что сейчас мой возлюбленный оттолкнет меня прочь, взглянет мне в лицо напуганным взором и уйдет навсегда, решив не иметь ничего общего с созданием способным на превращение человека в груду кровавых ошметков, но мне повезло.
– Тише, тише, Олисия, - Начал он успокаивающе гладить меня по волосам.
– Все уже кончено, самое страшное позади.
– Утешал меня Диор, хотя и сам, без сомнения, нуждался в порции чего ни будь успокоительного, не меньше меня. Робко взглянув в его покрасневшие от удушья глаза я, к своей великой и неописуемой радости, не увидела в них ни страха ни отвращения к самой себе, и мне мгновенно стало лучше, словно тяжкий груз, рухнувший мне на плечи, внезапно обрел широкие крылья и покинул меня совершенно самостоятельно, взлетев в небо и растворившись там в желтой мгле. На душе полегчало и стекающие по щекам слезы уже точно не были проявлением горя.
Так мы и стояли в обнимку, посреди залитого кровью коридора, бесконечно извиняясь друг перед другом за все, что наделали, каждый винил в этом только себя, но все же уже не испытывал тяжких угрызений совести, навсегда оставшись вместе с возлюбленным.
– Пора уходить, - первым опомнился мой жених.
– Сбежим с этого проклятого острова вместе, сейчас же. Найдем тихое место и никто, никогда не найдет нас на бескрайних просторах Сети.
Ни на миг не отпуская друг друга, мы двинулись в низ, держась за руки, словно влюбленная парочка на вечерней прогулке под звездами, но от собственного прошлого говорят сбежать не возможно, и прежде чем мы успели покинуть таверну, оно снова напомнило нам об оставленном за спиной кровавом ужасе, в лице нового мертвого тела.