Сеть созвездий
Шрифт:
Буртшулла добралась до города без приключений и еще никогда прежде не бывая в подобных местах, вначале она была дико обрадована обилию новых незнакомых ей запахов и ощущений. Все вокруг было чем-то свежим, неизведанным и интересным. Пестрило незнакомыми цветами и формами и после пустынного, унылого и выжженного Нижнего мира, демонессе казалось что она неожиданно угодила на один из тех ежегодных балов, что так любил устраивать Наивысший из демонов. В отличие от ее дома, где все было серо и однообразно, и даже демоны в одной стае выглядели лишь копиями всех остальных своих собратьев, каждое живое существо здесь было неповторимо и уникально. Демонесса буквально тонула в невообразимом калейдоскопе различных оттенков сияния жизненной силы и все что она видела вокруг приводило ее в дикий и неописуемый восторг. Она с жадностью старалась охватить весь город и запомнить каждую наполняющую его деталь, запах, оттенок и дуновение ветра.
Регнор был уже рядом, она чувствовала, что приближается к своей цели и с каждой минутой ощущение близости чародея лишь возрастало. Углубляясь в переплетение тесных улиц, демонесса распугивала от себя всех встречающихся ей на пути немногочисленных прохожих и вскоре выбралась к неприметному на первый взгляд среди прочих, невысокому зданию. Над его дверью покачивалась полу выцветшая от времени вывеска и если бы только Буртшулла умела читать, она смогла бы разобрать на ней такие знакомые для каждого из ходящих в бездну глодаров простые слова - "У дядюшки Циклопа".
Ресс и Альвиер. Члены братства.
Междумирный остров, со всей своей необычностью, странностью и полной неповторимостью, кишащий разнообразием всего, чего только можно было представить, заполненный удивительными созданиями и существами, переполненный огромным количеством всевозможных диковинных вещей и удивительных редкостей, встретить которые в одном единственном месте нельзя было больше ни где, во всей безграничной Сети созвездий, не только не смог впечатлить членов братства своим многообразием, но и не понравившись им с самого первого взгляда, по прежнему навевал на Альвиера, и его ворчливого спутника Ресса одну лишь тревогу, тоску и стойкое чувство неприязни ко всему окружающему.
Без привычного неба, солнца или звезд над головой, посреди небольшого, пустынного и открытого со всех сторон острова, в грязном и переполненном множеством людей и нелюдей Городе-на-грани, оба они чувствовали себя крайне неуютно и постоянно ощущая дремлющую под их ногами дневную мощь, мечтали как можно быстрее покинуть это злачное и неприятное для них место, и не стали тратить своего времени даром.
Оказавшись на самой окраине, в грязных трущобах нижнего города они не стали углубляться в переплетение улиц, отыскивая себе место получше, и не желая проводить на острове ни единой лишней минуты, забрели в самый первый, попавшийся им на пути дешевый трактир. Изменив своему привычному обыкновению, братья решили не отдыхать в нем с дальней дороги. Даже соскучившись в пути по горячей еде и мягкой постели, они не позволили себе всех этих слабостей, Ресс не отправился на поиски ближайшего борделя, о котором давненько мечтал, и не стал напиваться, а Альвиер ни часа не провел в своих обязательных медитациях, или изучении любимых древних писаний. Оказавшись под крышей полуподвала без окон, оба брата мгновенно, и не сговариваясь, словно договорившись между собой одними лишь тяжелыми взглядами, мгновенно начали свои приготовления и первым делом раскидали всю имеющуюся в их комнате мебель по разным углам. К счастью в этом, одном из самых дешевых заведений во всем городе, сделать это оказалось несложно, всего лишь пара ветхих кроватей, с соломенными матрасами, старый и покосившийся стол, пара стульев и подсвечник, с тремя крохотными огарками, быстро перекочевали со своих насиженных мест к стенам, и полностью освободили все, необходимое членам братства, центральное пространство неубранной комнаты.
При тусклом свете зажженных, и расставленных по разным краям сальных огарков, братья достали заранее припасенный в одном из прошлых миров белый мел, и опустившись на колени принялись вырисовывать под собой сложный узор. Сделать это можно было и прямо на улице. Обряд поиска вовсе не требовал никаких особых условий, ни лунного света, ни определенного, и выверенного по звездам, положения на земле, ни близости магических источников и потоков, но после нескольких не самых приятных, но запоминающихся происшествий, когда в паре темных и религиозных миров инквизиция, а затем и охотники за нечестью чуть было не бросили братьев в отчищающее пламя костров и на дыбу, оба они, давно убедились в невозможности переубедить закоренелых в своих заблуждениях людей, и зная насколько непросто бывает доказать ничего не сведущим в магии людям чистоту своих намерений, помыслов и полную безопасность творимого колдовства, братья, опасаясь вновь получить тяжкие обвинения в практикование богомерзкого
колдовства и некромантии, предпочитали творить свою несложную ворожбу подальше от чужих глаз и ушей, и больше не рисковали колдовать без уединенного убежища, или надежной защиты стен, предварительно убедившись, что ни кто не станет их беспокоить в ближайшее время.– А-а-а-а-а-апчхи!
– Ресс, передвигающийся на коленях, склонился так близко к грязному полу, что почти касался растрескавшихся и почерневших от времени досок кончиком носа. Выводя сложные ломанные линии второго контура силы и вписывая в него причудливые руны и знаки сопряжения стихийных каналов, он успел наглотаться покрывающей пол настоявшим ковром серой пыли, и проявлял настоящие чудеса выносливости, уже очень давно и непрерывно посылая ругательства на голову владельца этого заведения.
– Проклятье! Здесь вообще хоть когда ни будь убирались?!
– Ни на минуту не переставал ворчать он.
– Нет! Ты только глянь! В некоторых подземельях бывает куда чище чем в этой дыре! Настоящий клоповник! Здесь же пыли и пауков больше чем в хижине у той ведьмы, что жила в нашей деревне! А она ведь специально разводила у себя всю эту нечисть! А-а-а-а-а-пчхи! Проклятье! Провались оно все во тьму!
– Сосредоточься на эктограмме, - оборвал его Альвиер, - и поправь восьмой градус, он у тебя слишком сильно отклонился на север, погрешность может быть слишком большой.
– Конечно же он у меня отклонился! Я же чихал, когда его наносил! Вот!
– Он провел пальцем по полу и продемонстрировал своему названому брату толстый слой черной грязи оставшийся на его коже.
– Видишь? Здесь же можно чертить без помощи мела! И как же мне здесь не чихать, а? Как только вновь увижу хозяина этого заведения, заставлю его лично вымыть здесь все полы, хотя нет!
– Поправляя испорченный восьмой градус, зловеще усмехнулся он, придумав для хозяина наказание пострашнее.
– Лучше я запру его здесь на пару деньков и заставлю на собственной шкуре испытать каково это, ночевать на этих зловонных матрасах, в компании пары дюжин клопов! А-а-а-а-апчи! Чтоб его!
– В сезон желтой мглы, на острове даже собачью конуру снять бывает не просто, а за те медяки что мы отсыпали владельцу, во всех приличных заведениях даже на конюшню переночевать не пропустят. Так что нам еще повезло, брат Ресс, что у нас есть хотя бы крыша над головой.
– Как обычно невозмутимо и монотонно говорил Альвиер в своей обычной спокойной и тихой манере, ни на йоту не повышая тона своего холодного голоса.
– И вот это ты называешь везением?!
– Чуть не подскочил от возмущения Ресс.
– Серьезно?
– Конечно. Все могло быть и хуже, мы хотя бы не в общем бараке, где спать приходиться прямиком на полу.
– Умеешь же ты утешить, братец!- Отряхаясь поднялся с колен он.
– Я закончил.
– Подопри чем-нибудь дверь, нахватало только, чтобы кто-то явился в самый неподходящий момент и все нам испортил.
– Да кто сюда может войти? Хозяина, наверное, и силой в его комнаты не затащишь, а слуг тут, похоже, не держат!
– Как всегда, в ответ на просьбу сделать что-либо, заворчал Ресс, но все, же поднялся и пошел выполнять поручение. Когда один из шатких стульев занял свое место под дверной ручкой, Альвиер завершил и свою часть рисунка, с хрустом выпрямив уставшую спину, и стерев выступивший на лбу пот, он извлек из своего дорожного мешка сверток, с заранее собранной по дороге землей острова, и принялся рассыпать ее в нужных точках, обходя по кругу их сложный узор.
– Чья сейчас очередь?
– Как бы невзначай поинтересовался Ресс, усиленно делая вид, что ему все равно. Он и так прекрасно знал ответ на этот вопрос, но очень уж надеялся, что его названный брат может перепутать их очередность и мечтал, что сможет избежать уготованной ему в этот раз не самой приятной и нелюбимой части обряда.
– Твоя, - без тени радости или злорадства, тут же разочаровал его Альвиер.
– В прошлый раз свою кровь жертвовал я.
– Ох, как же я все это ненавижу! Если мы когда-нибудь, найдем этого проклятого Дронга, то я, уж поверь, отыграюсь за все и...
– Я знаю, - Вздохнул Ал, - ты выпустишь из него всю его кровь. Ты повторяешь это всегда.
– И когда ни будь я это сделаю!
– Далеко не в первый раз клятвенно пообещал он в ответ, и прекрасно зная на собственном опыте, что не стоит даже пытаться обманом переубеждать своего брата, доказывая тому, что он перепутал их очередность, Ресс обреченно вздохнул, словно отправляясь на виселицу, и не став спорить со злодейкой судьбой, покорно направился к основанию сложной геометрической фигуры, вписанной в круг. Замерев на схождении белых линий, образующих нечто вроде неправильной и искривленной звезды, он обнажил их жертвенный нож, с костяной рукоятью, и в ожидании пока брат закончит последние приготовления, успел трижды проворчать себе под нос что-то не слишком лицеприятное про всех ближайших родичей Дронга.