Серебряный меридиан
Шрифт:
Они устроились перед ноутбуком. Поиск дал ссылки на все про-
граммы, в студиях которых Джим побывал после вручения премии.
В студии «Ярмарки тщеславия» сидели двое ведущих. Они обме-
нивались впечатлениями, предваряя ими появление гостя в студии.
— Для не-медиа-фигуры он слишком обаятелен.
— А для медиа — слишком естественен. Знаменит, но не публи-
чен. Такое бывает?
— Парадокс. Вот я пока и не могу понять, чем это вызвано. Это
либо одаренность, которая по природе своей
можно проверить. Если это маска или даже глухой костюм, в нем
обязательно есть невидимые глазу изъяны и прорехи.
— То есть вы хотите понять, дар это или усилия.
— Да. А вы на что надеетесь?
— Что это у него от природы. Хотя тут я вынужден оговориться —
идеалист во мне всем сердцем надеется на такую приятную одарен-
ность, а циник и скептик убежден, что это — плоды работы над собой.
— Жизнь порой подбрасывает такие исключения. Устоять перед
силой их убедительности еще труднее, чем поверить в их суще-
ствование.
— Вот мы и проверим.
— Итак, сегодня в «Ярмарке тщеславия» Джеймс Эджерли, автор
романа «А лучшее в искусстве — перспектива».
Под музыку, встречающую героев программ, Джим вошел в сту-
дию, с улыбкой глядя на ведущих, а не в камеру. Не суетясь, он сел
на диван и спокойно ждал начала.
— Джеймс, вам самому кажется логичным, что именно вам при-
сужден «Орландо».
— «Книжник».
— Да, «Книжник», извините. Ведь это — ваша первая книга, а ос-
новное для вас — театр и образование, и вдруг вы стали шекспи-
роведом. Как пришла эта идея?
— Я думаю, в творчестве ничего не происходит случайно. Про-
изведение рождается лишь у того, кто может его создать, у кого
для этого есть сырье — интеллектуальный и материальный запас.
Хорошо, когда понимаешь это. Над темой «Перспективы» я раз-
мышлял давно, а писал ее два года.
— Вы рационалист?
95
СЕРЕБРЯНЫЙ МЕРИДИАН
— Я верю в реальные чудеса. В жизни, такой, какая она есть, про-
исходит много удивительного. Мне нравится это наблюдать.
— Вы суеверны?
— Нет, совсем не суеверен. Волноваться о чем-то надуманном, по-моему, бессмысленно.
— Перефразируя Шекспира, можно сказать, «ваша жизнь —
театр». А книга тогда — это что?
— Театр — моя жизнь. Это правда. А литература — это такая же
привычка, как необходимость ходить или дышать.
— Джеймс, судя по всему, вы любите море, — сменил тему второй
ведущий. — Под парусом ходите?
— По возможности, хотя удается очень редко. Но без воды я не
могу. Я много плаваю. Бываю на море, когда есть время. Это, кроме удовольствия, способ оставаться мужчиной. Море любит
силу и выносливость.
—
Сейчас злые языки сказали бы, что, мол, для этого обычно на-ходят более легкий и приятный способ.
Джим улыбнулся.
— Я не назвал бы этот способ более легким. Думаю, он вообще
не легкий, к счастью. Будь он легкий, мы бы ничем не отличались
от кроликов. Хотя, простите, а что, собственно, вы имеете в виду?
— Но многие и не хотят от них ничем отличаться.
Девушка энергично кивнула.
— И не отличаются.
Джим дал им отшутиться, а затем продолжил.
— Если хочешь быть мужчиной, то, выбирая профессию, должен
думать о равновесии. В этом смысле совершенно гармонично
жили и творили художники Ренессанса. Они создавали шедевры, занимаясь при этом тяжелой физической мужской работой, тре-
бующей усилий, сноровки, выдержки и выносливости. И на дру-
гое, мы знаем, времени у них хватало. Образцом для них стала
античность, для которой совершенство было в гармонии тела
и духа. Я, например, работаю с людьми, а в спорте предпочитаю
такие виды, в которых остаешься один на один с собой — плава-
ние, бег, йога.
— А вот еще говорят, что ум — это самое сексуальное в мужчине.
— Я думаю, в женщине тоже.
— Вы серьезно так считаете?
96
ЧАСТЬ I. ГЛАВА VIII
— Да.
— А как же красота?
— Все вместе.
— А что-то абсолютное в человеке есть?
— Думаю, это то, что называют душой. Но это вопрос тонкий.
Скорее, это все-таки вопрос веры.
— Джим, могу я вас спросить, во что вы верите? Я не говорю
о религии.
— Во что я верю? В общение. Правда, иногда закрадываются со-
мнения. Это неприятно. Но я не могу и не хочу никому ничего на-
вязывать. Просто делаю свое дело. Если людей интересует то же, что интересно мне, я рад. Кому неинтересно или сложно, этим не
занимаются.
— А если хочется заниматься тем же, но сложно?
— Новое часто пугает. Страшно впервые входить в воду, цело-
ваться, выступать перед публикой.
— Вам это не грозит.
— Спасибо.
— И, напоследок, можно еще спросить?
Он выжидательно смотрел на нее.
— Кто вы такой, Джеймс?
Он улыбнулся.
— Выдумщик.
— Спасибо, нам было приятно и интересно с вами.
— Спасибо за приглашение.
Из программы «Аннотация» Джим и Виола просмотрели только
фрагменты. В этой студии Джим был серьезен. Он сидел, почти
не двигаясь, положив нога на ногу и облокотившись о спинку ди-
вана. Его волосы были зачесаны со лба назад, открывая лицо, что
придавало его облику уравновешенную строгость. Ведущий вы-
страивал их беседу острыми и провокационными вопросами.