Сердце Рима
Шрифт:
– Идем, – сказал Сафар, подталкивая вперед Лорин. Сам же он подхватил стоящую на пороге масляную лампу и поджег фитиль кресалом.
Вниз уходили неудобные ступени с округлыми стесанными краями. Судя по состоянию лестницы, тайный ход был построен еще византийцами.
– Ты ведешь меня в ад? – спросила Лорин, останавливаясь на нижней ступени, чтобы пропустить вперед своего спутница.
– Скорее, из него.
В отблеске огня его усмешка показалась зловещей.
Они шли по длинному коридору с низким потолком. Спертый воздух застревал в горле на вдохе. Под ногами скользили сырые камни. Спустившись еще по широким
Услышав свист, Лорин дернулась назад, и в тот же миг об камень, на котором стояла ее стопа, ударился наконечник стрелы с синим оперением.
– Азим! – крикнул Сафар, поднимая руку с раскрытой ладонью. – Где твои глаза?!
– При мне, брат, – из-за колонны показался невысокий мужчина в длинных одеждах. Яйцевидная голова с тяжелыми щеками покоилась на короткой шее. Прищурившись, он смотрел на Лорин, показавшуюся за спиной Сафара.
Судя по промелькнувшему в глазах страху, этот выстрел был случайностью. Либо неудавшийся страж спустил стрелу не нарочно, передержав лук в напряжении, либо занервничал от звука шагов. Оба варианта были для него губительны, потому он принялся нелепо защищаться:
– Я стрелял не в тебя, а в нее.
– В меня? – уточнила Лорин вежливо. Она видела этого труса насквозь. – Или в камень под моей ногой? Похоже, ты его убил.
Свирепо втянув воздух сквозь зубы, воин Азим снова поднял лук, но Сафар прикрикнул на него:
– Стрелять во всех без разбора? Ты воин или перепуганный пастух?
Обернувшись к Лорин, он процедил сквозь зубы:
– Иди за мной. Молча.
Они поднялись по трем ступеням к двери. Сафар дважды постучал по ней кулаком, подождал и добавил еще два удара. Тогда до них донесся скрежет дерева об дерево, и дверь открылась. Человек, прислонивший к стене засов, с удивлением смотрел на Лорин, словно впервые увидел перед собой женщину.
– Закрывай, – велел Сафар.
По короткому коридору они попали в круглое помещение, похожее на огромную трубу, по стенам которого вверх уходила винтовая лестница.
– Сафар– эфенди! – приветствовал вошедшего мужчина с ухоженной бородой и благородным носом, похожим на орлиный клюв. Судя по его выправке, человек тот был военным.
Лорин бросила взгляд на стол, поверхность которого была расписана в виде плана города. Судя по вонзенным в него ножам, здесь обсуждался план военной кампании.
– Оставишь ли ты нас, Джасим?
Хотя Сафар был вдвое моложе того, к кому обращался, мужчина учтиво поклонился ему и вышел. Двери здесь отсутствовали, и его удаляющиеся шаги еще долго звучали эхом в коридоре.
Дождавшись тишины, ассасин обошел стол и посмотрел на Лорин:
– Так все же: зачем ты пришла в Константинополь?
– Корабль, увезший меня из Англии, причалил в порту Авидос всего шесть дней назад. Я не собиралась оставаться здесь. Мне нужно в другое место, но без денег далеко не доберешься.
Лорин прошлась по кругу, не сводя с него глаз. О, как же честь слаба перед бесчестьем! Он спрашивает, ожидая ответа, а другой бы рассекал её кожу
плетью, сжигал раскаленным железом, рвал бы ножом, точно когтями.– Зачем ты помог мне? – этот вопрос терзал Лорин с тех самых пор, как она услышала, по чьему приказу ее спасли из Тауэра.
Кому, ну кому придет в голову заботиться о жизни чужого человека, от которого нет выгоды?!
Сафар увел взгляд в сторону, сплел руки на груди, думая над тем, что скажет.
– Я должен был знать. Знать, кто ты. Правду. В Лондоне живет человек, которому я могу довериться.
«Должник», – вспомнила Лорин слова того, кто ее вытащил из темницы. Но почему же ассасин упустил это слово?
– Я просил приглядывать за тобой.
– Следить?
Он поднял голову и посмотрел на нее с презрением и негодованием, словно она оскорбила его этим предположением. Но отрицать очевидное было бы бессмысленно и глупо.
– Ему так и не удалось узнать, кому ты служишь. Одно лишь повторялось из письма в письме: «она не из тамплиеров». И потому ты здесь.
– И всё? – изумилась она. – Теперь мы союзники?
– Нет. Не союзники, – нахмурился он, чувствуя иронию в ее тоне. – Но мы больше не враги.
«Мальчик мой! Ты врагами считаешь только тамплиеров? Святые небеса, как же легко тебе, должно быть, живется!» – с изумлением подумала она. Сафар по-своему истолковал ее выражение лица, и с нажимом растолковал:
– Ты спасла моего брата от ужасной смерти. И, возможно, больше, чем от смерти.
Лорин догадывалась, о чем тот говорит. Если бы несчастный пленник тамплиеров не выдержал пыток и предал братьев, это было бы позором.
– Если же ты не служишь никому более, – Сафар прокашлялся и вернулся к прежней теме разговора, – зачем следила за тем человеком?
– Значит, ты знал? – Лорин прислонилась к стене. От усталости у нее немного кружилась голова. От голода сводило живот. Она не помнила, когда последний раз нормально ела и спала. Стоило ей попасться, точно глупой рыбе, на крючок вора Чапы, как сердце ни на миг не могло успокоиться.
– До тебя люди были разные, приходили день за днем, ложились на крышу и ждали, – Сафар усмехнулся и покачал головой. – Больше они его не найдут.
Если бы он знал, что означают эти слова для стоящей перед ним женщины. Когда Чапа поймет, что его добыча улизнула, он сильно разозлится. Очень сильно.
– Ты привел меня сюда, чтобы сказать это? И что теперь? Убьешь, чтобы я не выдала твоё тайное логово?
Сафар покачал головой, обходя стол, приблизился к ней и остановился всего в полушаге, глядя сверху вниз.
– Тебе ничего не грозит, даю слово, – весомо произнес он. – По крайней мере, не сейчас. Мне…
Судя по тому, как тяжело емудавалось каждое слово, то, что он собирался сказать, было крайне важным.
– Мне поручили ответственную миссию, но людей почти не осталось. Приходится набирать…
– Всякий сброд? – уточнила она.
– Необученных людей, – слегка нахмурившись, поправил Сафар. – И наставлять их. Слишком много сил отбирает противостояние в Европе. Здесь, в Константинополе, ведется война, которая почти не заметна. И проиграть может только моя родина. Враги хотят уничтожить ее.
– До сих пор они успешно маскировали свои помыслы, позволяя расширять границы Империи.
Сафар мужественно стерпел эту насмешку и ответил, будто не услышал замечания: